Чтение онлайн

Сытый, довольный, неспешно и грузно возвращается на рабочее место, где его ждет тот же лист бумаги на крае стола, садится, окончательно отпустив всякое напряжение из мышц, расслабленные руки приходится ощущаемым усилием отрывать от подлокотников, чтобы они могли выбрать из бумажного, выросшего в высоту беспорядка – белизна с черными веснушками листов с графиками дежурств, расписаний, расчетов перемежаются с бежевостью конверта, оставленного желтым курьером, чистым снегом сложенных писем, из под которых видна серость газеты, что торчит треугольником в основании кучи, захваченная в киоске метро с неделю назад, но сохраненная до момента Икс, пока не наступившего, но может… может, и к этому лучше приготовляться заранее – еще скрипучий сканворд, который находится сразу под верхним, в два листа, тонким слоем, находится пальцами, тактильно, через твердость обложки, не поддавшейся с охоткой сжатию – сила-реакция пара, данные, из последнего аспекта которой – целый рассказ, обрастающий подробностями, когда тело воздействия оказывается обнаруженным…

Сканворд вынуждает его, подобрав ноги, подкатить кресло, взяв ручку, начать решать без закладки найденное бонусное, возвещающее о возможности выиграть стиральную машину судоку на третьей, испачкавшегося оттенка газетной странице.

– И, короче, мы с ней одни такие стоим, ну, и она такая смотрит типа на меня, и че-то лыбу давит… И как раз вышли все из зала… Ну, я не растерялся, подхожу к ней, обнимаю… ну и понеслось короче, – от высокого бармена вырывается короткий смешок, улыбка фиксируется на лице.

– Ахахах, и че, она даже не вспомнила, что у нее парень есть?

– Не, ну она там что-то говорила, но так, знаешь… – вытянув и растопырив пальцы, вращает рукой, прибавив к этому скорченную пренебрежением мимику, – типа, «ой, мы ведь неправильно поступаем», мол, а если Димка узнает. Ну, чисто поломаться хотела, цену набить.

– Да, чисто бабы, глазки сначала строят, флиртуют с тобой, а потом заднюю начинают давать… А если ты вдруг поведешься на это, то все, будут обиженные потом ходить, что не выебали.

– Ага, ты замечал кстати, как на меня Настя смотрит? – в глазах у Сергея повисает проказливый огонек.

– Пффф, конечно. Это только слепой не увидит, пялится на тебя все время, когда здесь бывает… и вообще она раньше столько за баром не стояла. А теперь сидит у нас, то кофе ей сделай, то ложку чайную принеси… понятно что она была бы не против, чтобы ты ее того… – уверенный тон Петиного голоса заставляет задуматься о его прошлом, в котором, представляется сразу, собрано множество женских имен.

– Ну, вот я тоже это заметил, но она жирная пиздец. Свиноматка. Пусть кто-нибудь другой ее трахает, – кротко возмущаясь, – Может спасешь меня, друг?, – смешливо.

– Ахахах, эээ… Не получится, брат, я же женат, – в его словах тяжеловесная солидность мужчины, но актерская пауза за многоточие в транскрибации разговора оканчивается эксплозией смеха, смешанного много – слюнями, и выверенно – символикой зрака. Второй смеется с ним.

– А ты давно женат вообще? – живой интерес.

– Ну так, года четыре, наверное, – если сейчас посмотреть на лицо Пети, то может показаться, что он даже смущен этой темой.

– И как? Нормально вообще? Не представляю, как это – жениться, – Сергея прошибает раздумье, но быстро отступает, чуждо ему здесь.

– Да, нормально.

Замолкают. Неощущаемо кажется, что задета неприятная, сырая тема, побуждая одного забурлить в бессознательном, составить нейтральное, ровное продолжение диалога.

– Ты сегодня ведь по-раньше уходишь, да? – пытается выдержать свою интонацию в прошлых тонах.

– Да, по-раньше, надо ребенка из садика забрать… – пауза, спохватившись – ну, завтра я еще работаю, а потом здесь Катя за главную будет… до выходных, в пот самый выхожу.

– Аааа, ты слышал кстати, что UFC свой турнир отменили? – явная заинтересованность.

– Да, но там я только бой Фергюсона с Гейджи хотел посмотреть. Остальные какие-то все не очень собираются.

– Да, крутой должен был бы быть бой, – пауза, – Там у Гейджи все шансы, чтобы победить есть. У него удар мощный, Фергюсону нельзя такие пропускать… Думал ставку даже сделать, но че-т не знаю, денег нет.

– Нууу, я могу тебе занять немного, – вопрос не в интонации, но во взгляде на «друга», – только если выиграешь, то отдаешь мне с процентами. Как тебе вариант?

– Ахах, не ну это интересно, подумать надо… – и думать Сергей, кажется, начинает уже сейчас, – давай вечером к тебе подойду, если чё.

– Договорились, – не растерявшись, давит лыбу, переключает обоих – интересно, что сейчас с этим эйтеловирусом еще запретят. Вот работу ресторанов хотят ограничить, сегодня уже без улицы работаем, завтра, интересно, как?, – то ли себе, то ли и ему тоже, – Но мне похуй, у меня выходные.

И пока в Сергее ищется ответ, Петя серьезничаёт, раскладывает в голове свою работу на части, чтобы по отдельности оценить каждую из, и уверенность, никогда его не покидающая, только укрепляется.

– Да хуй знает, такого раньше никогда не было. Какой-то вирус непонятный, уже о карантине в новостях говорить начали… не хватало дома зависнуть… не, дома заебись конечно, но с работой-то чё – непонятно. Но уволить-то не должны?, – не скрывая, Пете.

– Не должны конечно. Кто работать-то будет? Ресторан же не может взять и закрыться, правильно? Поэтому все нормально будет, – успокаивает равномерным, но повышенным слегка в интенсивности голосом, заключительное уже больше себе.

– Ну да, – на миг оставившая Сергея непринужденность возвращается, и в этой своей непринужденности он обращает внимание на вошедшую в залу из коридора справа Настю, тихо плетущуюся в его сторону, – ладно, Петь, пойду я, там надо лед подробить.

– Да, давай, мне тоже тут давно надо кое-чем заняться.

И как будто державшийся за разговор с коллегой исключительно из приятельских чувств, из обязательств, налагаемых этим местом, отходит от второго в противоположную сторону, к повороту барной стойки, врезающийся в правильный прямоугольник зала, портящий геометрическую идиллию помещения, мешая любому составить впечатление о нем без захвата русской народной, глиняной в кирпичах, печке, замыкающей угол и тупик стойки с правой ее стороны.

Вышедший туда Петр вынужден пройти широкий холодильный стол POLAIR TM2GNPIZZA-G, купленный нарочно для приготовления «домашней» пиццы, являющейся фирменным блюдом этого заведения: «Домашняя пицца ручного приготовления самых разных размеров, вы можете заказать у нас пиццу диаметром до одного метра, самые свежие овощи, натуральное мясо и соусы, уникальные рецепты, разработанные одним из лучших шеф-поваров в Москве», – и взрыв фейерверков из салями, порезанных помидоров, линии соуса песто и красного – кетчупа – по верхним бокам флаеров PizzaDiz, которые каждую среду выносятся и раздаются на дворике, на ведущей ко входу выложенной дорожке, – являющейся уже законным и согласованным с городскими властями владением собственников этого заведения, – кем-то из официантов, на которых увертисто составленные трудовые договора, в главе «обязанности работника» которых даже не пытается раскрыться пункт об «обязательном исполнении поручений администратора заведения», что освобождает совесть этих администраторов от йотированных колебаний, что находит почти манкуртам широкое применение. Нержавеющая плоскость стола оканчивает обязательную противостоящую стойке прямую, начало же поворота с этой, близкой к стене, стороны венчает двухметровая стол-тумбочка, служащая больше для складирования на и в ней важных для готовки предметов и частей. В тупике, оперевшимся на узкую деревянную полоску, примыкавшую к холодильным витринам, выступающим для зрителей как низ русской печи и хранящим самые извращенные для сладкоежек угощения, Петя находит Азиза, человека здесь обитающего и следящего, чтобы пиццы в PizzaDiz готовились по «уникальным рецептам».