Чтение онлайн

— Что же теперь будет? Чужеземцы придут сюда? Обратят нас в рабство? Принесут в жертву? Убить их! Убить их сразу!.. Пусть их сердцами насытятся боги. Нужно спросить у гадальщиков.

Мотекусома задумался. Опять гадальщики! Прорицатели, властитель мертвых их раздери! Послушать их, так его, Мотекусомы, песенка уже давно спета! Им только плати, чтобы они отвели беду. Одни говорят одно, другие вещают другое — кому же верить? Этим базарным фокусникам? Примитивным шарлатанам? Для них любой пустяк — повод для запугивания людей, чтобы вымогать у них богатые дары. Только великие боги могут дать ответ, что означают все эти знамения, так нелепо обрушившиеся на подвластную ему страну. Одно время казалось, что Мотекусоме удалось задобрить богов. Он принес в жертву несколько сотен человек. Было видение, что повелители неба приняли эти жертвы и, насытившись, они решили отвратить печальный жребий. Но нет, пришельцы не исчезли, не растворились в воздухе, словно полуденный мираж, а продолжают топтать его землю.

Но колдунов все же призвать не помешает, хотя это и не помогает. Пусть колдуны превращаются в оборотней и, рыскают по ночам, в обличье ягуаров, койотов или хорьков. Говорят, что они обладают даром излечивать больных и способны истреблять целые семьи — это уж как подскажет им настроение. Раз они умеют путешествовать в соседние миры и приносить оттуда тамошние тайны, при помощи наркотиков, то пусть еще раз поищут нужные ответы. Похоже, нужно еще выпить пульке, чтобы хорошо прочистить мозги. "Гневный господин" предался своему пессимистическому настроению, лучше "с восхищением взирать на все, что неминуемо должно случиться". Так этот день и прошел. Монтесума громко пел популярные песни:

— Быть может, ты веселишься;

можно же друзьям радоваться жизни.

Где мне взять красивые цветы, красивые песни?

Мои цветы не погибнут,

И не закончатся мои песни.

Они разносятся, рассеиваются.

Через пару дней во дворце происходило совещание более расширенного состава, где уже заслушивали самого посла Теутлитля, впрочем, ничего особо нового посол не рассказал, а лишь еще более запутал дело различными подробностями.

— Великий государь! — воскликнул главный советник, толстый человек, средних лет, не совсем приятной наружности, с огромным кольцом из золота, продетым в правую ноздрю. — Они дикие варвары и никакими другими существами быть не могут. Недопустимо и кощунственно приписывать этим чужеземцам родство с Кецалькоатлем только потому, что у них на щеках и подбородке растут волосы!.. По сведениям разведчиков-купцов все они смертны, у них красная кровь, ею вполне могут питаться боги. Кроме того, свидетели утверждают, что в Сеутле они низвергли изображение самого божественного "пернатого змея" Кецалькоатля. Это дикие, жаждущие золота люди…Они жадно хватали золото и забавлялись с ним, словно обезьяны. Они были охвачены радостью, сердца их словно осветились!

Да, они сокрушили там святилище Кецалькоатля, но сам бог ветра Ээатл наполняет силой полотнища на их пирогах, подумал верховный правитнль ацтеков. Они ведут себя крайне непочтительно по отношению к могучему Уицилопочтли, и в то же время сумели развести страшных зверей, одни их которых пышут огнем, другие четырех ноги и о двух головы. И у них есть свирепые собаки с горящими желтыми глазами! Чудеса! Их горсточка, но они сокрушили многотысячное войско табасков. Конечно, всем известно, какие те вояки, но у чужеземцев всего двое убитых! Я не могу бросить свою армию в бой, не будучи уверенным, что мы имеем дело именно с людьми, которые чужды нашим богам. Армия — это решающая сила, с её помощью мы держим в страхе всю землю от моря и до моря. Я не имею права на поражение, иначе все эти трусливые шакалы, которых мы сокрушили, вновь поднимут голову. Мы, ацтеки, обязаны быть воинственным народом. В наших краях нет особых природных богатств: хлопка, ярких птичьих перьев, шоколада, золота, каучука — на все это не щедра наша земля. Если мы, ацтеки, хотим получить для себя все это, то для этого есть только один путь — путь завоеваний и грабежа.

— В таких делах спешка очень опасна — процедил Мотекусома- Нужно еще подождать и вредить чужеземцам потихоньку, плохие продукты, плохая вода, демоны болезней должны уменьшить их число. Также нужно подбадривать прибрежных тотонаков потихоньку нападать на чужеземцев, пусть дикари истребляют друг друга.

Заговорил Куитлауак, родной брат тлатоани, правитель Истапалапана — города расположенного на южном берегу Тескоко неподалеку от Теночтитлана. К Истапалапану была протянута одна из дамб, которые связывали столицу империи с окружающим миром. Он упорно и вызывающе настаивал на том, чтобы волей великого совета вождей союзных племен все вооруженные силы должны быть брошены против чужеземцев.

— Призываю сделать все возможное и невозможное, чтобы вырвать с корнем сорное семя, невесть откуда занесенное к нашим берегам!

Пока тот разорялся как потерпевший, Мотекусома в пол-уха слушал его речи. Он теперь жадно разглядывал стеклянные бусы, какое-то не первой свежести кресло, в котором, как утверждает Теутлиле, он, великий тлатоани (повелитель) и любимец богов, должен встретить вождя чужеземцев — на этом настаивал их предводитель, в услужении у которого есть какая-то индейская девка- рабыня Малинче. Кто такая? Почему она свободно изъясняется на языке белых пришельцев? Теутлиле утверждает, что эти… "кастилан" получили эту девку в дар на реке Табаско. Он ощупал странные наряды из полотна — сбоку, к груди и спине, были пришиты мешки для рук. Зачем?.. Подержал в руках странный головной убор с медальоном на передней части. На нем был изображен некий воин, взгромоздившийся на нелепое четырехногое существо и пронзающий дротиком крылатую змею. Как-то нехорошо так с великим змеем. На что они намекают? Надо же — пронзенная дротиком священная змея!..

Мотекусома продавил на совете свое первоначальное мнение. Да, несомненно, пришельцев нужно истребить, но не сейчас, и желательно не ацтекам, а тотанакам или еще кому, или не истребить, а прогнать, тоже будет неплохо. Главное нужно твердо придерживаться первоначального плана.

Но из селений, плативших дань ацтекам, пошли длинные колонны людей, предназначенных на принесение в жертву, которых убивали на жертвенном камне, чтобы боги дали ацтекам ответы на их вопросы о необычных людях, которые появились на их берегах и не исчезали. Было естественным, что требования все новых и новых людей для жертвоприношений, обращенные к другим племенам, тем очень не понравилось.

ГЛАВА 5.

Кортес отрядил два корабля, под командой капитана Франсиско де Монтехо (будущего завоевателя майя) и при штурмане Аламиносе, которые оба уже были в этих местах с Хуаном де Грихальвой, чтобы они обследовали побережье лежащее дальше к северу, не найдется ли еще где надежная гавань и удобное место для поселения, ибо наш лагерь стал просто невыносим от жары и комаров. Дошли они до реки Пануко, где их, как и Хуана де Грихальву, остановили сильные морские течения; ничего подходящего они не нашли и дней через десять — двенадцать вернулись лишь с известием, что в полдня пути, в 40 км от нас находится укрепленное поселение Киауистлан с достаточно защищенной бухтой

За это время положение наше очень ухудшилось: ацтеки подвергли нас продовольственной блокаде, наши же сухари уже стали плесневеть, мука кишела червями, и нам часто приходилось голодать, если не удавалось найти съедобных ракушек. Правда, меня это бедствие не коснулось, мои моряки успешно ловили рыбу, которой нам почти всегда хватало для себя. С помощью охотничьих рыб, наподобие рыбы — лоцман, матросы также вылавливают огромных черепах. Они привязывали к рыбе веревку, скрученную из волокон, и спускали ее вниз на черепаху, подбадривая рыбу ласковыми словами. Со всей силой своего присоса рыба прижималась к голове жертвы. Рыбаку оставалось лишь только потянуть за веревку, вновь приговаривая незначительный комплимент. Но у меня тут просто Ноев ковчег: собака и лошадь с жеребенком. Лошади могут и траву есть, а Стрелку я начал выпускать ночью на охоту, пусть бежит в деревни тотонаков и жрет там у них кур. С собаки ведь какой спрос? Индейцы у нас стали появляться все реже, держась с опаской и недоверчиво. С великой надеждой поэтому все ждали возвращения послов из Мехико.

Наконец-то они явились. Прибыл лишь Тентитль, ибо великий касик Кинтальбор заболел в дороге. Наверное, прирезали беднягу, чтобы Кортесу навредить. Привел он с собой и караван носильщиков. Опять пошли бесконечные поклоны, приседания, китайские церемонии, окуривания разной дрянью; опять извлечены были подарки -10 тюков накидок из перьев; (интересно зачем они их нам постоянно шлют?), 4 дешевых зеленых нефритовых камня, подарок королю Испании; затем золотые вещички, общим весом в 12 кг. Из разговоров же было ясно, что дальнейших посольств из Meхико не будет и что личное свидание с Мотекусомой отклоняется совсем. Как ни не приятны были эти дары Кортесу, но он и виду не показал, и бровью не повел, а нацепив дежурную улыбку на лицо, самым любезным образом благодарил Тентитля за его труды, нам же втихомолку шепнул: "Велик и богат, должно быть, этот Мотекусома! Тем приятнее будет посетить его!" — "Эх, если бы он был тут, рядом," — ответили испанские солдаты. Понятно, сразу бы взяли в заложники как не раз случалось на Гаити, Кубе, Панаме и в других местах и стали бы его доить. Посол же напоследок начал пугать нас трудностями: мол, путь в Мехико труден, там и горы высокие и пустыни смертоносные и пропасти опасные и ехали бы Вы, ребята, к себе домой.

В это время Кортес тихо сказал рядом стоящему Альварадо:

— Позови фламандского гранильщика! И вскоре к ним подошел наш походный ювелир оценщик, который, отправился вместе с испанцами с одной-единственной целью — оценивать сокровища, которые мы могли найти в этих землях. Хоть его и назвали фламандцем, он прекрасно говорил по-испански.

Гранильщик тут же заявил, что подаренные нам золотые и серебряные изделия обладают большой ценностью, точно так же, как немногочисленные жемчужины и бирюза. Головные уборы и мантии из перьев, по его предположению, могли представлять интерес только для любителей, как диковины. Искусно обработанные жадеиты фламандец сразу пренебрежительно отмел в сторону, хотя краснокожий пройдоха пытался объяснить, что ритуальное значение этих предметов делает их самыми драгоценными дарами.