Завтра нас похоронят
Шрифт:
Вернувшись во двор управления, он с недоумением огляделся — двое дежурных с виноватым видом стояли возле автомобиля. Карл отчитывал их, Рихард краем уха услышал лишь одну фразу, брошенную в раздражении более высоким парнем:
— Раз такой умный, мог бы бежать порезвее и помочь нам!
— Где мальчик? — спросил Рихард, приближаясь.
Лица патрульных стали ещё более испуганными и виноватыми. Карл был бледен.
— Он убежал, — тихо сказал низкорослый стажер.
— То есть… — пока сдерживаясь, прошептал Рихард: — вы вдвоём не смогли удержать одного мальчишку?
— Мы… — запинаясь, забормотал его напарник, — сняли в машине маски и перчатки, а этот парень, он… прижал к моему лицу свою… руку, и…
Когда Ланн ударил его в живот, патрульный даже не вскрикнул и без единого звука согнулся пополам. Ноги подкосились, молодой человек упал на колени, боясь поднять взгляд. Второй сделал сначала шаг вперёд, потом, быстро передумав, — два шага назад, с ужасом глядя на перекошенное лицо подступающего к нему комиссара:
— Простите, мы…
Ярость клокотала, кулаки сжимались в бессильной злобе, внутри что-то обрывалось, и казалось, темные круги, разбегающиеся перед глазами, никогда не исчезнут. И всё же… он справился с собой.
— Убирайтесь, — прорычал Рихард, кивая на машину. — И НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ, ПОКА НЕ НАЙДЁТЕ КОГО-ТО ИЗ НИХ!
С этими словами он развернулся и направился к зданию. Схватил за локоть Карла и поволок за собой. Как только за ними захлопнулась дверь, комиссар резко прижал инспектора к стене:
— Какого чёрта ты не помог им?
— Я должен был знать, что подобное случится? — тихо спросил молодой человек.
Тон его был ровный, спокойный, холодный, как и всегда. И от этого Рихард ощутил еще большую ярость. Железной хваткой он сжал худые плечи инспектора и прошипел:
— Я знаю, что ты их всё время выгораживаешь. Боишься, что я прибил бы его, да?
— Комиссар, я не…
— Ты не спешил на улицу, да? — кривя губы, полюбопытствовал Ланн. — Думаешь, у меня нет глаз? Ты так делаешь всегда, когда ловят кого-то из «крысят». Ты медлишь. А если ловишь сам, то даёшь им сбежать. В прошлый раз у тебя не выстрелил пистолет, в позапрошлый раз ты споткнулся…
Ларкрайт молчал, всё больше бледнея, но не пытался сопротивляться. Он опустил взгляд, и для Рихарда это было лучшим доказательством собственной правоты. И его буквально резанул по живому робкий прерывающийся голос:
— В этот раз я действительно не успел…
— В ЭТОТ раз они пытались привести сюда мою дочь! — рявкнул Ланн и увидел, как расширились от удивления глаза. — Мальчишка наверняка знал, где она прячется!
— Я…
Рихард молча толкнул его — Карл ударился о стену и глухо застонал от боли, его рука рефлекторно прижалась к затылку. Но страха во взгляде по-прежнему не было.
— Простите… — прошептал он, повторяя: — Я…
— Заткнись, — оборвал его Рихард. — Мне плевать. Ещё раз ты допустишь такое — и я тебя застрелю. Понял?
Когда он замахнулся, Ларкрайт зажмурился, но даже не попытался закрыться. Секунду Рихард смотрел на его лицо и опустил руку:
— Какого чёрта ты вообще сюда явился, — процедил он сквозь зубы. — Какого чёрта… я ведь даже не могу тебя ударить!
Медленно развернувшись, комиссар Ланн прошёл по коридору, через комнату, вошел в свой кабинет и захлопнул дверь. И только тогда на миг ощутил боль — разбивая окно, он порезал запястье. Но эта боль была ничем по сравнению с другой…
Маленькая Разбойница
[Восточная Жeлeзнодорожная Колeя. 19:19]
— Ничего… — буркнула я.
Мы втроём брели вдоль дороги пешком. Руки оттягивали пакеты с едой и лекарствами, но я не обращала на это никакого внимания.
— Принцесса, ты сердишься?
«Я? Сержусь? С чего бы это… Да, на миг мне показалось, что Байерс может взять и забрать у нас Ская. И да, я испугалась. И нет, я скорее сейчас прыгну в ближайшую канаву вместе со всей чертовой картошкой, батонами и ветчиной, чем скажу об этом», — пронеслось в голове. Гордо вскинув подбородок, я ответила:
— С чего ты взял? Я вполне довольна.
Вообще-то мне хотелось сказать и многое другое. А больше всего хотелось поблагодарить его за то, как он загородил нас собой от Котов. Как настоящий… отец? Ха. Для Ала, шмыгающего носом и плетущегося где-то сзади, может быть, и так, по крайней мере, он уже успел все уши прожужжать тем, как он виноват. А для меня… То, что чувствовала я, озвучивать не стоило. Особенно сейчас. И я молчала.
Скай поравнялся со мной. Вид у него был хмурый, и, догадавшись, о чём он думает, я спросила:
— Ты вспомнил хоть что-то из того, что он говорил?
— Нет, — устало произнёс он. — Я не помню ничего.
Поколебавшись, я попробовала утешить его:
— Не расстраивайся. Ещё вспомнишь. Главное, у тебя есть друзья…
— Которых я тоже не помню, — он сдул со лба волосы. — Скажи, что ты о нём знаешь?
— Ну… — на мгновение я задумалась, пытаясь собрать вместе все отрывочные слухи о Вильгельме Байерсе, которые я слышала, когда попадала в полицейский участок. Или какие-то сведения из заметок, статей в старых газетах, что выуживала из помоек. Наконец я сказала: — он из быков… занимается секретными делами… Ну и наша президент вроде как хорошо к нему относится и доверяет. А она, по-моему, разбирается в людях. Значит, и ты тоже можешь.
Уже выбравшись из машины, я краем уха слышала, как Скай сказал Байерсу:
— Я тебя не помню. У тебя нет причин мне верить, но я прошу тебя. Дай мне пистолет.
Начальник управления долго колебался, рассеянно глядя на нас с Аланом. Потом попросил время подумать. Они договорились о встрече — всё там же. У таблички «Опасная зона».
От размышлений меня отвлек чей-то топот и шумное дыхание. За ним последовал удивлённый возглас Ала:
— Робин?
Действительно… Угольщик нёсся к нам во весь дух, размахивая руками и поминутно озираясь. И двигался он со стороны города. От злости я развернулась слишком резко и выронила пакет:
— Робин, какого дьявола? Я же ясно сказала, что не отпускаю никого сегодня!
— Быки… — он остановился, упираясь ладонями в колени и сгибаясь. — Ух, еле вырвались!
— Тебя ещё и замели? Ланн? Робин, я тебя убью!
— Мне просто нужны были деньги… — отозвался Робин. — Мы разве не договаривались, что у всех будут свои?
— Но даю их я! — выронив и второй пакет, я подступила к нему ближе: — Почему ты не подошёл ко мне?
— Буду я ещё… — презрительно буркнул Угольщик, косясь на Ская. — У тебя свои делишки.