Чтение онлайн

На закрытой по случаю непогоды станции видна была только одна бензоколонка и стойка с банками машинного масла, блестевшими в свете вывески маленького кафе в десяти ярдах от дороги. Сверкающие струи дождя секли по фарам машины, время от времени ленивые раскаты грома сотрясали промозглый воздух. В кафе было пусто; Эрл успел разглядеть через залитые водой окна смутные очертания стойки и автомата с сигаретами.

Молодой человек в макинтоше и прорезиненной шляпе выбежал из кафе с фонариком в руке. Лорен опустила на дюйм стекло и сказала:

– Полный бак, пожалуйста.

– Хорошо, мадам. Ужасная погода, не правда ли?

Когда он исчез, Лорен с беспокойством взглянула на Эрла.

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно. Со мной все в порядке.

– С той минуты, как мы выехали, ты не сказал ни слова. И вид у тебя ужасный.

– Я же сказал, что прекрасно себя чувствую, верно? "Прекрасно" вполне подходящее слово.

– Я боюсь, Эрл. Если нас остановят, ты же не будешь стрелять, правда? Обещай мне, что не будешь!

– Позволь мне самому решать.

– Отдай мне пистолет. Пожалуйста, Эрл.

– Хочу курить. Сигареты есть?

– Нет. Почему ты не ответил?
– казалось, она говорила спокойно, но в голосе проскальзывал страх.
– Отдай мне пистолет, Эрл.

– Ступай купи сигарет.

– Не можешь подождать, пока мы выберемся отсюда?

– Если полицейские нас остановят, я стану прикуривать и прикрою лицо руками. Это может помочь, Лори.

Она какой-то миг поколебалась, задумчиво глядя на его твердый бледный профиль. Затем поспешно согласилась.

– Ну ладно, ладно.

Эрл наблюдал, как она пробежала под дождем, гибкая фигура терялась в неясном освещении и падавших отовсюду тенях. Она ловко обходила лужи, ноги её быстро и твердо ступали по мокрой почве. "- Как кошка," - подумал он. Именно так сказал Самбо. Она не могла споткнуться и разбить радиоприемник. Кто угодно, но только не Лори.

– Я себя превосходно чувствую, - сказал он так тихо, что слова потерялись в шуме дождя, барабанившего по крыше и крыльям машины.

Это было неправдой; Эрл чувствовал себя больным, замерзшим и несчастным - все вместе. Мужество его покинуло. Он ощущал себя слабым и испуганным, как маленький ребенок. Весьма обескураживающее ощущение, - ведь он сознавал, что отныне оно станет его преследовать постоянно; всю оставшуюся жизнь он будет чувствовать себя больным и опустошенным. Всю оставшуюся жизнь...

Болезненная судорога свела мышцы в задней части шеи. Боль распространялась к основанию черепа и к вискам, сжимая голову тисками; как Эрл ни пытался, не мог отвернуться от своего смутного, похожего на призрак, отражения в ветровом стекле. Что-то казалось приковало его взгляд к пустующему месту водителя; в темноте возле спидометра что-то поблескивало, но он не мог заставить себя повернуться и взглянуть туда.

Почему-то в мозгу все время крутилось какое-то имя: Морган, или Монро, или что-то в этом роде. Казалось бы, какая разница? Так звали парня, которого он спас на ферме в Германии.

Эрл почувствовал, как нарастает в нем бессмысленная ярость.

"- Меня нужно было разжаловать за то, что я его спас - а не вешать медаль на грудь."

Эта мысль заставила его вздрогнуть.

"- Что за черт?
– подумал он виновато и словно защищаясь.
– Это же мое, верно?"

Но не мог себя заставить туда взглянуть: свет, мерцавший перед ним, отражался от Серебряной звезды, висевшей на ключах Лори. И он не мог повернуть голову, чтобы взглянуть на нее. На глазах его выступили слезы. Теперь Эрл понял, что его так расстроило.

– Черт возьми, - произнес он медленно и устало; боль, словно тисками сжимавшая голову, исчезла, и Эрл неловко повернулся на кожаном сидении. Взглянув на раскачивающуюся в полумраке медаль, он нахмурился, обдумывая пришедшее к нему горькое и смущающее его откровение.

"- Это - мое, я её заработал, - подумал он.
– Как и все прочее в моей жизни, это я заработал. И больше не могу на неё взглянуть, как и на все остальное."

Эрл вытащил ключ из замка зажигания и попытался снять медаль с кольца, но одной рукой не сумел. В конце концов он положил ключ на пол, прижал его каблуком и только так отцепил звезду. Затем опустил свое окно и вышвырнул медаль в ночную тьму, глядя, как она последний раз сверкнула в воздухе, перед тем как навсегда исчезнуть. Дождь и ветер хлестнули ему в лицо, через открытое окно донесся раскат грома, напоминающий залпы тяжелых орудий где-то на горизонте.

"- Прекрасно, - подумал Эрл, - превосходно."

Он передвинулся на сиденье водителя и повернул ключ в замке зажигания. Когда мотор взревел, заправщик испуганно закричал: - Эй, постой!
– но Эрл заставил машину описать большой круг, неловко управляясь с рулем одной рукой. Больше он не испытывал никакого смущения, только простодушную ярость. Он не должен был оставлять Самбо; он сам должен был остаться на старой ферме. Эта мысль заставила его тихо рассмеяться; вот что было действительно странно. Теперь он должен вернуться назад и... Единственное, чем он мог бы гордиться, - это оказаться там опять вместе с Самбо. Он не знал, как это назвать, но это было что-то ясное и определенное, и принадлежало только ему и никому больше.

Когда он выехал на дорогу, раздался женский крик. Лорен бежала к машине, ноги её скользили и разъезжались по грязи, а дождь стегал искаженное отчаянием лицо ледяными струями.

– Эрл!
– дико закричала она, но сильный порыв ветра отнес его имя в пустоту.

Он нажал на тормоз и опустил стекло.

– Я возвращаюсь, чтобы забрать Самбо. Жди меня здесь.

– Нет, тебе нельзя!
– закричала она, и Эрл увидел на её лице безумный ужас.
– Ради Бога, не оставляй меня!

Ему стало жаль: она не понимала.

– Я доложен это сделать, Лори. Неужели ты не понимаешь?

– Он ничего для нас не значит. Тебе нельзя назад.

– Если я этого не сделаю, ничего хорошего не будет. Никогда. Тебе, и мне, и всем на свете не будет ничего хорошего.

– Ты сошел с ума, ты болен - и не понимаешь, что говоришь.

Сошел с ума, болен... Эрл выругался: слова Лорен его взбесили. Стоит человеку сделать так, как он считает правильным, как его тут же сочтут сумасшедшим или больным.

– Послушай, - закричала она, в отчаянии хватаясь за дверцу.
– Пойдем выпьем кофе. И поговорим. Еще есть время, Эрл.