Чтение онлайн

Майкл уже со вчерашнего дня собрал свою сумку, и теперь организованно сидел на своей постели, ожидая остальных, а Салтыков бегал по комнате в поисках трусов.

– Майкл! У тебя есть чистые носки?

– Есть, только грязные, – ответил Майкл.

– Вот так всегда, – Олива продолжала бурчать, – Покидаешь всё, как попало, а потом бегаешь, ищешь в своём бардаке. Никакой дисциплины, короче говоря, дальше некуда…

– Ах да, вот они, мои трусы, – обрадовался Салтыков.

Наконец, вещи были уложены, и друзья покинули гостиничный номер. Слава Богу, никто их не задержал. Ещё два часа прокониёбились на вокзале, а потом пошли сажать на поезд Салтыкова.

– Ну, пока, друг, – сказал он Майклу и подошёл к Оливе.

– Любимая моя…

– Ладно-ладно, долгие проводы, лишние слёзы. Через две недели я приеду в Архангельск.

И он вошёл в свой вагон, а Олива с Майклом остались одни.

– Что, Майкл, грустишь? – спросила его она.

– Да вот, с одной стороны, я рад, что побывал в Москве; но с другой…

– Хочешь, я Волковой смску напишу? – предложила Олива и черкнула ей смс. Ответ не заставил себя долго ждать.

"Обними от меня Майкла! – Настя".

И Майкл весь аж просиял от радости…

"Да, я рад что побывал в Москве, – думал Майкл, уже лёжа на своей полке в поезде по дороге в Питер, – Столько приключений у меня ещё никогда в жизни не было…

Интересная ситуация у Оливы с Андреем, надеюсь, всё у них разрешится благополучно…" А колёса стучали и везли его всё дальше, усыпляя постепенно его мысли.

"Что ещё? – думал он, уже засыпая, – Да, Настя… Вроде подруга Оливы, а так не похожа на неё! И из головы она у меня не выходит…" Майкл вспомнил, как лежал с Настей на постели у Оливы, и явственно, как тогда, почувствовал едва уловимый запах её духов и прикосновение к своей щеке шелковистых прядей её белокурых волос.

"Кажется, я в неё влюбился…" – промелькнула мысль в его голове и вскоре оборвалась сном.

– Димас! – Салтыков ногой отворил двери гостиной и, не снимая грязных ботинок, шагнул прямо на ковёр, – Димас, будешь свидетелем на моей свадьбе?

Дима недоуменно переглянулся с Саней и, застыв от неожиданности с книгой в руках посреди комнаты, вопросительно посмотрел на Салтыкова.

– Так будешь или нет? – Салтыков повторил вопрос, – Я женюсь на Оливе.

Дима, не отошедший ещё от шока, фыркнул от смеха и упал в кресло.

– С-салтыков, у тебя это… голова не болит, нет? Тебе воды, может, принести?

– О Димас! – Салтыков в волнении забегал по комнате, – Ты сидишь тут взаперти как хорёк и ничего не знаешь! Зря ты с нами не поехал! Это… это просто невероятно!

– Салтыкоов! – Дима аж поморщился, глядя на него, – Ну куда ты на ковёр в грязных ботинках?! Песку опять натаскал! Я тебя языком заставлю вылизывать то, что ты наследил!

– Ну что ты за человек такой, а, Негодяев? Я ему о высоком, а он мне ботинками грязными тычет… Вот не буду тебе ничего рассказывать!

– Ну ладно, ладно, – махнул рукой Негодяев, – Только ботинки сними.

Салтыков вернулся в коридор, снял там ботинки и опять ворвался в гостиную.

– О Димас, дай мне чем-нибудь по башке, я сошёл с ума! Ты бы видел её, какая она…

Стерва, настоящая стерва, Димас! А глаза, глаза! Я чуть не умер за эти глаза…

Где там Сумятиной взяться!

Салтыков бегал по комнате, похудевший, с лихорадочным блеском в глазах, и отчаянно жестикулировал. Дима, склонив набок голову, слушал его и, изредка переглядываясь с братом Саней, закрывал рот рукой, пряча улыбку.

Когда Салтыков, наконец, ушёл, Дима, закрыв за ним дверь, вернулся к Сане, который лежал в гостиной с ноутбуком.

– Ну, что ты думаешь по этому поводу?

Саня оторвался от ноутбука и вопросительно посмотрел на брата.

– Тебя моё мнение интересует или вообще?

– И твоё, и вообще.

– Не знаю… В принципе, конечно, я эту девушку видел, и нельзя не согласиться с тем, что она по-своему привлекательна. Il y a chose de si charmant dans les eyeux de la sauvagesse, – добавил он по-французски.

Дима прошёлся по комнате к окну, поправил гардины и, трогая фикус, произнёс:

– Отчего это вы все видите в ней что-то особенное, а я не вижу? Ладно, оставим Оливу – как тебе Салтыков?

– Вот насчёт Салтыкова я не уверен, – произнёс Саня, – У него, как ты знаешь, эти увлечения вспыхивают постоянно, и он от каждой второй теряет голову. Честно говоря, я удивился, что он на сей раз увлёкся настолько, что собрался жениться…

Но, знаешь, мне почему-то кажется, что он на ней не женится.

– Почему так думаешь? – спросил Дима.

– Так… не женится, и всё тут. Вот увидишь. Оливу только жалко.

– Думаешь, продинамит как Ириску?

– Я ничего не думаю, – Саня устало откинулся на подлокотник, – Просто мне так кажется. Да ты и сам знаешь Салтыкова… По-хорошему, тебе бы следовало Оливу предупредить.

– Ладно, поживём увидим…

Вечером этого же дня Дима, как обычно, переписывался с Майклом.

– Слыхал про наше путешествие из Петербурга в Москву? – спросил его Майкл, – У Салтыкова блин в Москве вообще башню снесло из-за Оливы…

– Да Мочалыч уже над ним ржёт, что как всегда под конец лета у него башню сносит.

– Судя по тому, что произошло с нами, ты много потерял, что не поехал.

– Да блин, это всё из-за Салтыкова. Вернее его безбашенности, – отвечал Дима, – Всё без меня втихоря сидит по ночам, смски Оливе пишет.

– Да, Салтыкову наверно стыдно всё говорить, – сказал Майкл, – Просто блин сцену запомнил, как они ночью в гостиницу вломились в три часа ночи…

– Это в Москве было?

– Да, в Москве. Что в питерской гостинице было – я не видел, – Майкл умолчал о сумасшествии Оливы в Питере, – Дело в том, что перед этим он выпил почти литр водки и почти столько же коньяка. Это в последнуюю ночь было, перед тем, как он прыгать с моста собрался…

– Вот идиот, с моста, с какого?

– Я сам не видел, но говорят, перед Красной площадью.

– Каменный мост?

– Ну да, а какой же ещё, – ответил Майкл, – Это Салтыков я так понял и умалчивал в Архе…