Чтение онлайн

Ответы на свои вопросы Лизавета могла получить лишь одним путём — выйдя из комнаты. Ей потребовалось время, чтобы собраться с духом, прогнать в мыслях все возможные разговоры: с насмешливым княжичем, с резкой Ингой, с растерянно заботливой Ольгой, с непривычно сдержанным Ладом, — и убедиться, что это ничем не поможет. Какой бы деликатной, собранной и спокойной ни была Лизавета в своих фантазиях, в действительности вести себя так она вряд ли смогла бы. Слишком уж разбереженным, израненным, хрупким казалось ей собственное сердце.

Всех обитателей Нави — и новых, и старых — Лизавета нашла в столовой. За завтракам к Ладу, Ольге и Инге присоединился не только княжич, но и русалки, выглядевшие особенно мрачными и суровыми. Лизавета не удивилась бы, обнаружив на них траурные одежды, но под водой это, видимо, было не принято: из всех собравшихся в тёмном остался лишь княжич Ярослав, однако расшитые серебром отвороты его кафтана явно говорили не о смирении и не о скорби.

— Доброе утро, — поприветствовала всех Лизавета, и тут же остро ощутила неуместность собственных слов: это утро добрым как раз не было.

Ярослав посмотрел на неё с предсказуемой насмешливостью, но хотя бы ничего не сказал. Ольга кивнула, Инга — даже не повернулась на голос. Рогнеда вымученно улыбнулась в ответ, кажется, за всех русалок разом, притихших, посеревших от горя. Лизавета застыла в неловкости: хотелось сказать что-то ещё, но в языке словно не было слов для того ужаса, который произошёл.

— Садись, — молчание нарушил Лад, похлопал ладонью по пустому месту рядом с собой.

Лизавета послушно опустилась на стул, пожалев лишь, что оказалась почти напротив Ярослава. Говорить, есть да и вообще шевелиться под его взглядом не хотелось — всё чудилось, будто каждое её движение вызывает у него то хитрый, то опасный прищур.

Поддержкой для Лизаветы стало плечо Лада, которое она едва задевала своим. Он не вздрагивал от случайных прикосновений, не хмурился, даже не глядел в её сторону, а её успокаивала эта незыблемость. Да, это был не тот Лад, которого она полюбила в первые дни на озере, но и этого она знала — таким он предстал перед Лизаветой, когда раскрыл свою суть. И она не видела, чтобы события вчерашнего дня разительно его изменили. Лад был её опорой, которую Ярослав старательно расшатывал.

— Я бы хотел побеседовать с каждым из вас, — впервые он заговорил ближе к середине завтрака, когда тарелки наполовину опустели, а Лизавета успела хоть отчасти расслабиться. Конечно, при звуках голоса Ярослава она тут же выпрямилась, сжалась, будто подспудно готовясь к удару. Он последовал незамедлительно. — И я бы предпочёл, чтобы беседы проходили наедине.

Вновь остаться одной с Ярославом… — Лизавета судорожно вдохнула при одной только мысли. Он заметил: она поняла это по тому, как дёрнулся уголок тонких губ, будто он едва не расплылся в хищной ухмылке. Лизавета почти не сомневалась, что с ней Ярослав захочет поговорить первой.

Словно назло её мыслям, он повернулся к русалкам:

— Я думаю, лучше начать с вас, милые дамы.

Гордея отложила приборы, будто только этого и ждала.

— Вы не против подождать здесь? — Ярослав встал из-за стола, всем своим видом показывая, что на самом деле вовсе не задаёт вопрос. — А мы поговорим… да хотя бы в той зелёной гостиной.

Он вышел, не дожидаясь ответа, и Гордея последовала за ним. Лизавета не ожидала от бывшей воительницы такой покорности, но потом заглянула в её лицо, когда та проходила мимо, и увидела — никакого послушания в её глазах не было. Это было равнодушное лицо человека, и без того потерявшего слишком многое.

Осторожно, украдкой, Лизавета посмотрела на остальных. Инга сидела, забравшись с ногами на стул, и нервно покусывала губу изнутри. Ольга, которая в обычный день наверняка бы её осадила, не говорила не слова. Она глядела куда-то в пустоту, дальше, чем могла заглянуть Лизавета.

В отличие от всех остальных за столом, Ингрид и Рогнеда негромко переговаривались. Слов было не разобрать — они больше шептали, но Ингрид выглядела встревоженной. Рогнеда тоже хмурилась, с каждым мгновением всё сильнее, как если бы Ингрид склоняла её на свою сторону.

Наконец, Лизавета повернула голову к Ладу, на этот раз открыто. Он, как ни в чём не бывало, уже почти опустошил свою тарелку и теперь лениво отщипывал ломтики от оставшегося на ней куска хлеба. Прежде чем съесть, Лад скатывал их в маленькие шарики — и только это повторяющееся движение выдавало смятение, охватившее его душу.

— Волнуешься? — заметив взгляд Лизаветы, спросил он.

Пускай Лад и понизил голос, но недостаточно. Лизавета прямо ощутила вскинутые на неё взгляды, и почему-то почувствовала себя как под подозрением. Думали ли собравшиеся за столом о том, что у неё были причины волноваться?

До сих пор Лизавете не приходило это в голову, но она была в самом шатком положении из всех. Они знали друг друга столетиями, в то время как она была чужачкой. Да, Лад и Инга вели себя с ней, как друзья, а Ольга — как вторая мать, но она не была своей в этом месте. Неспроста Ярослав так это подчёркивал.

— Да, — холодные щупальца страха заставили Лизавету ощетиниться, выпятить подбородок. — Волнуюсь.

«И что?» — почти спросила она.

— Не стоит, — Лад не обратил на её тон и малейшего внимания. — Яр суровый судья, этого не отнять, но он справедливый. Если ты невиновна, он ничего не сделает.

Случайно ли он сказал «если»? Лизавета кляла себя за такие мысли. Часть ей верила в Лада, и в Ингу, и в Ольгу, которые за прошедшие недели ни разу не повели себя так, будто она была чем-то хуже них. Но червячок сомнения не желал успокаиваться, подтачивал, подгрызал эту веру. Почему же он сказал «если»?!

Ярослав должен был знать, какое действие оказывает на людей ожидание. Лизавета не сомневалась в этом после того, как из комнаты по очереди вышли Рогнеда, Ингрид, Ольга, Инга. Её откладывали напоследок, то ли как самый сладкий десерт, то ли как кислую ягоду, которую не хочется, но придётся съесть.

— Ну что, Лиза? — наконец, дверь столовой открылась в пятый раз. Ярослав бросил быстрый взгляд на Лада. — Вчерашнего разговора с тобой мне хватило, ты давно мог идти.

Скосив глаза, Лизавета заметила, как Лад сжал зубы, как заиграли желваки на его щеках. Но он смолчал, как и все перед княжичем. Сегодня главным на дне этого озера был он, а не Лад.

— Господарыня?

Ярослав подошёл ближе, протянул ей руку — как же Лизавета желала её отвергнуть! Но она не могла идти против него, не сейчас, когда знала, для чего он приехал. Поэтому она аккуратно положила пальчики в его ладонь, опираясь на неё, чтобы подняться.

— Благодарю, Ваше Высочество, — он хмыкнул в ответ, точно она озвучила хорошую шутку. — Я к вашим услугам.

В зелёной гостиной было светло и уютно, словно и не было прошлого вечера. Мягкое кресло приняло Лизавету в знакомые объятия, игривые блики привычно легли на её колени. Она мигом вспомнила, как пару дней назад сидела в нём, забравшись с ногами на сиденье в нём и с головой погрузившись в книгу, и сердце пронзило тоской — такого больше не будет. Отныне эта комната будет напоминать о том, что именно здесь она впервые услышала о смерти Сбыславы.