Чтение онлайн

Эти слова, которые, как уже признался директор, несомненно слышали все вновь прибывшие, он произнес так приветливо и так вкрадчиво, что, наверное, сумел бы обмануть кого угодно – только не господина Бланшара.

Но господин Бланшар не принадлежал к числу людей, которые услаждают себя длинными речами и церемониями. Он удовольствовался следующими словами:

– Я очень хотел бы принять вашу речь всерьез, сударь, и на секунду даже разделить ваши взгляды. Но сделайте одолжение, скажите мне: по чьей воле я здесь и чья власть может здесь удержать меня?

– Охотно отвечу на ваш вопрос, сударь. Все это произошло в обычном порядке; другими словами, вас доставили сюда по свидетельству вашего врача…

– У меня нет врача.

– …Каковое свидетельство, согласно установленному порядку, немедленно было доставлено в префектуру полиции. Вот как это всегда делается… Вы хотите спросить меня еще о чем-нибудь?… Я только попросил бы вас выражаться возможно более лаконично, ибо меня ждут в конторе эконома.

– Постараюсь подвести итог, согласно вашему желанию,– с оттенком иронии сказал господин Бланшар.– Предположим, что эта… мистификация… через несколько часов мне надоест; каким образом смогу я прекратить все это?

– Еще одна речь,– зашептал своим спутникам директор.– Все они считают себя жертвами какой-то более или менее гнусной мистификации… Слушайте.

И он продолжал, все с той же светской улыбкой:

– Дорогой сударь! Проще всего – подождать посещения главного врача. Он один может решить, насколько будет в данный момент своевременно предоставить вам свободу. Главный врач посещает больных каждые три дня; таким образом, послезавтра вы получите полную возможность изложить ему все ваши доводы против вашего пребывания здесь; он выслушает вас со всем уважением и вниманием, на которые вы имеете полное право, и я не сомневаюсь, что вы легко восторжествуете над поспешностью, а быть может, даже и над интригами, которые привели вас сюда.

Директор даже облизнулся – так он был доволен собой!

– Можно ли мне писать?– спросил господин Бланшар.

– Сколько вам будет угодно. Только имейте в виду, что я обязан читать ваши письма, а отправка их будет зависеть от решения нашего высокоученого доктора.

– Сударь! Вы излагаете ваши мысли так, что лучшего и желать нельзя, а ваша доброжелательность совершенно исключительна,– сказал господин Бланшар.– Мне нечего больше прибавить.

– Я был в этом уверен,– отвечал директор.– Мы с вами прекрасно понимаем друг друга.

Обменявшись поклонами с директором, господин Бланшар последовал за санитаром, под надзор которого он теперь был отдан. Они прошли несколько отделений, пока не подошли к тому отделению, которое значилось под номером 10. Под аркадами просторного двора прогуливалось человек тридцать, на вид очень смирных, как и определил их директор. Другие пансионеры, помещавшиеся в этом же отделении, собрались в общем зале, где они читали, играли, курили,– словом, каждый делал то, что хотел. Господин Бланшар, в первую минуту ощутивший острое отвращение, смешанное с некоторой грустью, заметил, однако, что его опасения мало-помалу рассеиваются: в самом деле, до сих пор ничто, казалось, не указывало на то, что он находится в сумасшедшем доме.

Санитар Шаве провел господина Бланшара в его комнату; она была обставлена почти роскошно: тут был и ковер, и калорифер, и из окна открывался великолепный вид.

– Если вы, сударь, привыкнете к нашей жизни,– осмелился заговорить санитар,– вы, сударь, сможете нанять слугу, который будет предоставлен исключительно в ваше распоряжение, а спать будет в комнате, соседней с вашей.

– Ах, вот как! – пробормотал господин Бланшар.

– У нас есть несколько пансионеров, которые держат камердинеров; например, полковник.

– Какой еще полковник?

– Тот самый, с которым вы, сударь, сегодня будете обедать… очень хороший человек… только я должен предупредить вас, сударь, чтобы вы не обращали слишком большого внимания на его навязчивую идею.

– А в чем она заключается?

– Он считает, что он оплетен соломой,– отвечал санитар.

– Что ж, не стану с ним спорить.

– Вы, сударь, сейчас ни о чем не хотите меня спросить?

– Нет.

– Впрочем, сударь, у вас в комнате есть звонок.

С этими словами санитар Шаве удалился.

Господин Бланшар, предоставленный самому себе, с некоторой робостью вышел во двор. Почти никто не взглянул на него. У большей части пансионеров был серьезный вид, внушавший уважение; иные из них прогуливались парами, и господин Бланшар уловил обрывки совершенно разумных и трезвых разговоров.

Через полчаса господин Бланшар почувствовал себя в весьма затруднительном положении. Как поступить? Должен ли он сам заговорить с кем-нибудь из своих новых товарищей или же он должен подождать, пока они заговорят с ним? Они не проявляли по отношению к нему ни малейшего интереса, и это до такой степени удивляло его, что он спрашивал себя, действительно ли он попал в Шарантон, или же он находится в каком-то литературно-научном обществе.

Наконец один из этих «господ» пришел к нему на помощь. Это был высокий, скромно одетый молодой человек с черными как смоль волосами.

– Мне кажется, сударь, что вы очутились здесь недавно? – обратился он к господину Бланшару.

– Я здесь около часу.

– Понимаю… Здешний режим покажется вам очень мягким. Что же касается несчастных, общество которых вам навязали, то они столь же безобидны, сколь и я.

– Сударь…– начал было господин Бланшар, приходя во все большее замешательство и пристально глядя на своего собеседника.

– Я вижу, что вас смущает,– с улыбкой продолжал высокий молодой человек.– На моем лице вы ищете следы помешательства, и вы их не находите. Это очень просто, хотя и, как говорят, совершенно неслыханно: дело в том, что я знаю, что я – сумасшедший.

– Ах, вот как!– произнес господин Бланшар.

– Да; и это убеждение составляет одновременно и мое преимущество, и мое несчастье. Медицина никогда не простит мне мою проницательность.

– Сударь! Раз уж вы сами заговорили со мной на эту деликатную тему, то я осмелюсь спросить вас: в чем заключается ваше безумие? И как оно проявляется?

– Это очень просто,– отвечал молодой человек: – Сам я отнюдь не безумен, и я заимствую признаки безумия у тех, кто в данный момент в этом не нуждается. Когда мы с вами, сударь, познакомимся поближе, я попрошу вас ссудить меня проявлениями вашего безумия, если, конечно, у вас они не чересчур сильные. Я плачу здесь половину моего содержания, так что мои средства не позволяют мне сделать какой-либо вид помешательства моей полной собственностью. Таким образом, я в какой-то мере вынужден жить на общий счет. Впрочем, ссуду мне предоставляют довольно охотно, так что мне не на что жаловаться. Сию секунду вон тот толстяк, который облокотился на балюстраду, дал мне взаймы манию, которая заключается в том, что я верю, будто я предпоследний из могикан; я только что возвратил ему долг, которым пользовался в течение двадцати минут,– вот почему сейчас вы видите сами, что я в совершенно спокойном состоянии.