Чтение онлайн

– Вы у одной из наших сестер.

– У кого же?

– Это вы скоро узнаете.

– Сударыня, сударыня! Что все это означает? Зачем меня обманули? Это что, шутка? Успокойте меня, прошу вас!

– Среди нас вам бояться нечего,– сказала госпожа Гильерми.

– Не в этом дело! Кто-то обманом завлек меня в этот дом, и я не могу, я не должна здесь оставаться!

– Дорогое дитя мое!– заговорила графиня Дарсе.– Ваша воля, по крайней мере, в определенных обстоятельствах вам уже не принадлежит, ибо мы действуем именем нашего Ордена.

При этих словах кровь застыла в жилах молодой женщины.

– Нашего Ордена! – прошептала она.

– Хотя вы и новенькая в нашем Ордене, вы не можете не знать о том, сколь осторожны мы в наших декретах, и тем более о том, что нашими действиями руководит дух премудрости. И ваша тревога – это оскорбление всем нам.

– Но для чего же эти уловки? Разве не явилась бы я добровольно по вызову нашей ассоциации?

– Вы все узнаете,– мягко ответила госпожа Ферран.

– Я обращусь к Великому Магистру!

– Здесь ее власть бессильна. Каждая из сестер имеет право позвать на помощь четырех из нас, и за это мы никакой ответственности не несем.

– Кто же позвал вас?– спросила Амелия.

Четыре женщины не ответили.

– Таким образом, я ваша пленница,– продолжала Амелия.

– Очень ненадолго.

– Но мое отсутствие удивит моего мужа.

– Мы подумали обо всем, так что это соображение нас не тревожит.

– Что ж,– сказала Амелия,– я в вашей власти; подожду, когда вы освободите меня добровольно.

Оставшись одна, Амелия попыталась проникнуть в окружавшие ее тайны. Прежде всего она подумала: «А что, если Филипп выдал тайну, которую я ему доверила?» Что если в тот самый час, когда ради него она шла на все мучения, на бесконечные угрызения совести, в то самое мгновение, когда ради него она принесла лживую клятву на Евангелии, он, гордый и легкомысленный, допустил, чтобы в душе его взяли верх неосторожность или скептицизм?

«Кто знает, не поставили ли сейчас и ему западню? – спросила себя Амелия.– А если он попадется в эту ловушку, чего только не потребует от меня Орден за мою вину?»

Эта мысль непрерывно мучила ее более часа.

Комната, в которой заперли Амелию, была, как мы уже сказали, на первом этаже. Окно, недавно забранное железной решеткой, выходило во внутренний двор. Обстановка была простая: у одной стены стоял книжный шкаф, на другой была коллекция оружия.

Эта коллекция оружия в доме, принадлежащем женщине, была явлением, столь необычным и столь многозначительным, что не могла не привлечь внимания Амелии.

При виде оружия у нее возникло страшное подозрение: действительно ли она в доме у женщины?

Но это подозрение исчезло, когда она вспомнила о том, сколь почтенной женщиной является госпожа Гильерми, да и другие женщины, составлявшие ее стражу.

Однако она внимательно рассмотрела всю коллекцию; оружие отличалось великолепной художественной работой.

Внезапно Амелия с удивлением остановилась, увидев герб: она сразу узнала герб семьи Тремеле.

На шпаге, которую она сняла со стены, действительно был шифр Иренея.

Это имя, внезапно возникшее у нее в памяти в таком месте и при таких обстоятельствах, вызвало у нее печальное воспоминание.

«Этого человека предназначила мне в супруги моя мать,– подумала Амелия.– Он был человеком нашего круга. С ним моя жизнь прошла бы спокойно и достойно, без любовного пыла, но и без угрызений совести. Я не подчинилась воле матери, и Бог наказал меня за это».

Вечер не принес Амелии свободы; в смежной комнате была спальня – там она и провела ночь. К ее услугам была камеристка, или, вернее, надзирательница.

На следующий день, часов в двенадцать утра, она услышала шаги.

В комнату вошли пять женщин.

Первая из них, казалось, была взволнована меньше других. Амелия узнала ее: это была Марианна.

Обе женщины обменялись долгим, пристальным взглядом.

– Сударыня! – заговорила Марианна.– Вы свободны.

Это решение было принято без долгих и серьезных размышлений. Доводы Филиппа Бейля, его намерения, его хорошо известная энергия – все это разрушило замыслы Марианны, ее план мести. Она должна была отступить перед интересами Ордена.

При этих неожиданных словах Амелия не двинулась с места, словно пребывая в нерешительности.

– Но если я свободна сегодня, то почему же я стала пленницей вчера?– спросила она.– Это освобождение удивляет меня не меньше, чем заточение.

– На это вам должна ответить ваша совесть,– заметила Марианна.

Амелия повернулась к другим женщинам, смотревшим на нее с выражением искренней грусти.

– Быть может, вы, сударыня, выскажетесь более определенно?– спросила Амелия.

– Вы предали наше общество,– прошептала госпожа Ферран.

– И вы полагаетесь на свидетельство этой дамы? – спросила Амелия, пренебрежительным кивком головы указывая на Марианну.

– Нет.

– Тогда где же доказательства обвинения?

– Здесь побывал ваш муж.

– Филипп!– с горечью воскликнула Амелия.

– Он произнес речь, и мы ее слышали.

– Этого не может быть!

– Сударыня, наша скорбь не уступает вашей.

– Это еще одна ловушка! Филипп ничего сказать не мог! Да и что, собственно, он мог бы сказать?

Марианна холодно улыбнулась.

– Почему же вы так волнуетесь, если вы невиновны? – спросила она.– Прекратите этот разговор… Вам возвращена свобода – почему же вы ею не воспользуетесь?

– Вы правы,– помолчав, ответила Амелия.– Я должна буду оправдаться перед Орденом.

И, обращаясь к Марианне, прибавила:

– Но до тех пор я должна поговорить с вами наедине, притом сию же минуту. Вы разрешите, сударыни? – обратилась она к другим женщинам.

– Наша роль окончена,– ответила графиня Дарсе, удаляясь вместе со своими молчаливыми подругами.

Убедившись в том, что они ушли, Амелия подошла к Марианне.

– Вам нужна жизнь Филиппа или моя жизнь? – спросила она.