Чтение онлайн

Профессионалы спецподразделений чувствуют себя обязанными освоить использование доступных инструментов. Вопреки боевым уставам, я использовал NOD как можно чаще, чтобы расширить границы возможного.

Проблема с NOD заключается в том, что иногда приходится фокусироваться на руках. Для этого нужна настройка фокусировки на близком расстоянии. В других случаях приходится фокусироваться на ногах. В таких случаях фокусировка на близком расстоянии отключается. Это делает управление NOD неудобным и замедляет прогресс.

Я обнаружил, что, фокусируя один тубус на руках, а другой — на ногах, я могу легко переключать тубусы в зависимости от того, куда хочу смотреть. Это решение эффективно. Однако оно создаёт две новые проблемы. Во-первых, оно ещё больше ухудшает периферическое зрение. Во-вторых, полагаясь на один глаз, вы теряете восприятие глубины. Обе проблемы преодолимы. Как и всё в жизни, чем больше практикуешься, тем лучше получается.

Я поднимаюсь выше, используя свои НОДы, чтобы найти самые узкие опоры для рук и ног.

Медленно значит быстро. Я двигаюсь осознанно, репетирую каждое движение в голове перед выполнением. Сморгнул пот с глаз. Понял, что промок насквозь.

Скалолазание задействует каждую мышцу тела. Говорить, что обнаруживаешь в себе мышцы, о существовании которых даже не подозревал, — банальность, но банальности становятся банальностями, потому что они правдивы. Зацепы для рук и ног напрягают каждую жилу в пальцах, руках и ногах. Ты цепляешься за лицо, пока тело не начинает трястись от боли.

Моя спина выгибается. Единственный способ припудрить руки в этом месте — втиснуться всем телом в щель. Согнись, как лук, посмотри в правую трубку НОД. Мой мозг игнорирует размытое изображение в левой трубке, пока я ищу опору. Я скрещиваю ноги, надавливаю на опору левым кроссовком, прижимаю спину к левой стороне лица. Упор формируется внешним давлением слева на спину и…

Давление на мою ногу справа. Руки свободны, я тянусь к мелу.

Я отгоняю от себя мысли о том, что произойдет, если мой кроссовок соскользнет.

Сосредоточьтесь на текущей задаче.

На высоте двухсот футов я нахожу выступ. В лунном свете его плоская поверхность кажется светлее, чем окружающее его лицо.

Ширина уступа – восемнадцать дюймов, а длина – пятьдесят футов. Мне не интересен уступ сам по себе. Мне важен естественный дымоход, с которым он соединяется. Всё, что угодно, лишь бы подтянуться. Я на полпути. Если этот дымоход хоть наполовину так хорош, как выглядит на фотографии, финишная прямая будет лёгкой.

Дымоход находится именно там, где я и ожидал его найти. Он соединён с уступом и идёт вертикально по поверхности, параллельно пласту, по которому я шёл. Я не могу многого сказать о дымоходе, потому что нахожусь слишком близко к поверхности. Дымоход — это риск, но он того стоит. Вопрос в том, смогу ли я до него добраться?

Я вижу свидетельства действия природных сил, создавших этот уступ. Поверхность рядом с уступом идеально вертикальна. Между 45-сантиметровым уступом и поверхностью есть горизонтальный шов. Шов настолько ровный, что его словно вырезал инженер.

Тысячи лет назад плоский пласт известняка над уступом откололся от скалы. Возможно, это было землетрясение в землетрясениях. Возможно, вес скалы оказал давление на породу под ней. По какой-то причине этот пласт откололся от скалы и упал на штормовой пляж внизу. Разрыв был настолько ровным, что уступ остался позади.

Уступ ведёт к дымоходу. На этом уступе опасность. Я понятия не имею, что представляет собой известняк над обрушившимся пластом. Вполне вероятно, что это рыхлая порода, которая может развалиться под собственным весом.

Ранее я слышал, как отвалился камень и с грохотом покатился по склону. Линия его падения совпадает с линией обрыва над уступом. Погода, падающий камень…

Это то, что мы называем объективными опасностями . Некоторые горы полны таких рисков. Если мне придётся столкнуться со скалой только с одной, я с этим справлюсь. Я изучаю склон при лунном свете, затем через правую трубку моих НОД. Я могу изучать проблему всю ночь или пойти на работу.

Я иду на работу.

Первый мешок с верёвкой, уже пустой, скатывается вниз по склону. Я забиваю второй крюк в трещину над первым. Открываю второй мешок, вытаскиваю кусок верёвки. На двух крюках устанавливаю второй анкер, проверяю его прочность. Он надёжно выдерживает вертикальные, вертикальные и боковые нагрузки. Если мне нужно пересечь этот уступ, он должен выдерживать боковые нагрузки.

Однажды я разговаривал с работягой, который строил небоскребы в Нью-Йорке.

Спросил его, как он может ходить по этим балкам и фермам на высоте тридцатого этажа. Он ответил, что это не проблема. Положите балку на улицу, и вы сможете пройти по ней, не задумываясь.

Большинство людей, которые говорят, что боятся высоты, на самом деле ее не боятся.

Они боятся смерти. Это две разные вещи. Человек, летящий в пассажирском самолёте и смотрящий в иллюминатор на пейзаж на высоте девяти тысяч метров внизу, не боится высоты. Поставьте того же человека на край небоскрёба и попросите его посмотреть вниз, и он скажет, что боится высоты. На самом деле он боится упасть и разбиться насмерть, что вполне логично. Все боятся смерти. Но он не боится высоты.

Суть в том, что если вы чувствуете себя в безопасности, вы не будете испытывать страха. Чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно всё тщательно продумать и обеспечить себе надлежащую защиту.

Я прикрепляюсь к верёвке с помощью прусика и распластываюсь на стене. Ощупываю поверхность камня и медленно поднимаюсь на выступ.

Я начинаю двигаться боком, смотрю под ноги через правую трубку НОД. Идти легко. Уверен, что смогу преодолеть 15-метровый траверс за пять минут, если не остановлюсь.

Заставляю себя остановиться, когда я уже на пятнадцать футов на уступе. Медленнее значит быстрее. Нахожу трещину в стене и забиваю крюк. Он должен выдержать и боковую, и нисходящую силу. Пристегиваюсь оттяжкой и продолжаю идти.

В воздухе раздаётся странный свист. Полусвист, полутрепет. Удар по левому плечу. Словно сверху дубинкой ударили. Я так ошеломлён, что кряхчу. Скорее от неожиданности, чем от боли. Моё туловище поворачивается против часовой стрелки. Несильно, но достаточно, чтобы сбросить набок вес моих рюкзаков и стойки с железом.

Я падаю с лица земли.

Я прыгал с самолёта столько раз, что сбился со счёта. Тысяча прыжков, а то и больше. Это то же самое чувство. Я срываюсь с карниза, попадая в свободное падение. Разница в том, что я знаю, что мой спуск…