Чтение онлайн

Когда умолк последний стон, судья наконец обрел дар речи. Теперь его язык уже не заплетался – ведь ему к горлу приставили острый меч, который уже отрезал значительную часть его лиловой бороды.

– П-почему? – выдавил из себя он.

Темса подождал, пока Даниб одной рукой поставит толстого судью на ноги. Тор посмотрел на Гхора снизу вверх; в его глазах пылал огонь.

– Ранее один мой коллега уже задал мне этот вопрос, и вам я отвечу так же, как и ему. Ваше имя было в списке, вот и все. Хотя поскольку вы из Палаты, да еще и крайне неразборчивы при выборе гостей, то, пожалуй, можно придумать еще пару причин. Хотите, я это сделаю, судья?

Многочисленные подбородки Гхора затрепыхались, словно кузнечные мехи.

– Я… нет.

Темса щелкнул пальцами, и его солдаты вывели вперед хорошо одетого человека с бледно-зеленым лицом. Он перешагивал через кишки и отрубленные конечности, вздрагивая каждый раз, когда его начищенные до блеска туфли касались окровавленных кусков тел. Он был похож на человека, который работает с деньгами. По опыту я понял, что во всех уголках Дальних Краев они выглядят одинаково. Их легко отличить, поскольку они любят поговорить о себе и о том, какой властью они обладают. Они ничуть не лучше, чем королевские особы в коронах. Мне нравилось думать, что их костюмы – это полосатые одеяния арестантов, только вот за преступления их не карали, а награждали.

Тор сердечно приветствовал его и, обняв, подвел его к Гхору.

– О, господин Фенек, мой верный знак. Здоровы ли вы? Вы исхудали. Напряженная жизнь у банкиров, да? А как семья?

У мужчины оказался голос робкой мыши.

– Хорошо.

– Пусть так оно будет и дальше.

Я видел, что к горлу этого Фенека то и дело подступает желчь. Возможно, он – еще одна шестерня в машине Темсы.

– Б… Тор Темса, мой отец что-то заподозрил. Я…

Темса еще крепче стиснул Фенека в объятиях, и тот умолк.

– Быть может, мне стоит переговорить с вашим отцом напрямую. Особенно после сегодняшней ночи. Уверен, тут нужен точный подсчет – наследство, страховка, договоры с другими банками и тому подобное. Обычному знаку такие дела не по плечу – верно, Руссун?

Руссун кивнул; вид у него был такой удрученный, словно он только что толкнул своего отца под колеса бронированного экипажа.

– И раз уж речь зашла об этом… Бумаги Гхора. Что вы придумали на этот раз? Дальние родственники? Деловые партнеры?

Темса протянул руку, и Руссун со вздохом достал свиток.

– Уже пошли слухи, поэтому мне пришлось… проявить изобретательность. Он пройдет через несколько хранилищ, прежде чем попадет в ваше. Так его сложнее отследить.

– Прекрасная работа! Вы делаете честь представителям вашего ремесла.

Знаку, похоже, больше было нечего сказать, и он просто кивнул. Зеленея с каждой секундой, он зажал рот рукой и тем самым выиграл немного времени – ровно столько, чтобы передать тростниковую ручку – после чего он бросился в угол, где его вырвало.

– Надеюсь, у вашего отца нервы покрепче, – заметил Темса, укоризненно цокая языком.

Гхор, выпучив глаза, уставился на протянутый ему папирус. В его руку вложили смоченную чернилами ручку.

Темса постучал по свитку.

– Подпишите.

– Что это?

Одурманенный вином судья пытался понять, что происходит, и задергался в крепких руках Даниба.

– Подпишите, и тогда я, возможно, пощажу вас.

– Я ничего не подпишу!

Гхор вспомнил о своем положении в обществе, как будто оно могло выручить его сейчас, когда рядом с ним лежали убитые серек и тор.

– Даниб?

Раздался громкий треск, и судья завизжал: его вторую руку призрак сдавил своей рукавицей. Из щелей шлема вылетали завитки голубых паров, и я представил себе, что Даниб сейчас улыбается.

Оказалось, что со смелостью у Гхора плоховато, и ручка, хотя и подрагивая, с удивительной скоростью заскрипела по свитку. Темса посмотрел на своих подручных и улыбнулся.

– Как все просто! Слуга Кодекса, и так легко сдался? По-моему, это говорит о городе больше, чем мои убийства. Вот знак, держи.

Руссун, лицо которого было запачкано рвотными массами, поспешил к Темсе. Темса ткнул его тростью в грудь.

– Осмотри все трупы и сделай список всех, кто хранил деньги на Монетном дворе Фенека. Я хочу, чтобы их монеты доставили в мои хранилища. А также монеты всех остальных, на которые я могу предъявить свои права, не вызывая чудовищных подозрений. Укажи их моим людям, а они их соберут в кучу.

– А остальные? – подала голос Джезебел.

– Поработи их. Забери безделушки. Отрежь языки. Продай задешево на рынке или Консорциуму. По слухам, Кел-Дуат расширяет производство.

– Тор… Мой отец никогда… – пискнул Руссун.

Темса с силой ткнул его в грудь.

– Уверен, тор Фенек не будет против. Ведь ему, как и тебе, хватило глупости обзавестись потомством.

Двое громил в черном повели Руссуна к выходу, и во время этого жуткого путешествия его лицо из зеленого стало белым. Подмигнув ему, Темса снова повернулся к Гхору.

– Итак, судья. По слухам, ваше хранилище спрятано. Будьте умницей, скажите, где оно, а? Это сэкономит нам время.

– Нет.

Раскрытые от ужаса глаза Гхора разглядывали мертвецов; он явно пытался не пересчитывать их. Именно в подобные моменты человек вынужден решать, ради чего стоит умирать и чем можно пожертвовать ради собственного спасения. Оказалось, что Гхор – дурак: он думал, что у него есть выбор.

– Нет! Свои монеты я не отдам! – воскликнул он.

Усмехнувшись, Темса сделал шаг назад.

– А что, по-вашему, вы сейчас подписали? Эти монеты уже принадлежат мне. Видите эту тень? Он – лучший замочный мастер в Дальних Краях. Вы мне уже не нужны.

– Я… – Осознание поразило судью словно удар наотмашь. – Палата тебя казнит! Тебя забьют камнями у Великого колодца Никса!

Вздохнув, Темса перевел взгляд на Джезебел.

– Бесполезные угрозы всегда начинаются именно в тот момент, когда надежды больше нет. Верно, дорогая?

Острый показался мне черно-медным размытым пятном. Разрез был таким тонким, что все недоуменно переглянулись: где же кровь? Вдруг она потекла по шее и груди судьи, появившись словно из ниоткуда.

– Я ненавижу свою новую жизнь, – выдохнул Острый.