Чтение онлайн

Это одно из самых позорных поражений всей российской военной истории.

Тем контрастнее была победа, которую Петр одержал над нарвским триумфатором девять лет спустя.

За эти годы русские солдаты научились воевать, офицеры командовать, полководцы — маневрировать. Шведская армия по-прежнему была очень сильна, она еще и закалилась в бесчисленных боях, но ее предводитель действовал всё так же. Он всегда атаковал, всегда перебрасывал с фланга на фланг кавалерию, считал ниже королевского достоинства отступать и безрассудно рисковал своей жизнью. Петру и его генералам особенности этой тактики были хорошо известны, на этом знании и основывалась диспозиция.

Она была оборонительной и предполагала сначала обескровить наступающих плотным перекрестным огнем, а потом задавить численным (более чем двухкратным) преимуществом.

Так всё и вышло. Дело облегчилось тем, что Карл еще накануне сражения по своей вечной неугомонности угодил в перестрелку, был ранен и на Полтавском поле его таскали в носилках, что существенно парализовало управление.

Отступление превратилось в бегство. Русская кавалерия преследовала шведов до речной переправы и там почти всех взяла в плен. Карл еле спасся. Такой армии, как до Полтавы, у него больше никогда не будет. Но военным успехом (неокончательным и войны не остановившим) значение этой виктории для России отнюдь не исчерпывается. Именно с этого события, поразившего всю Европу, к стране, еще недавно презираемой, начинают относиться как к сильной и важной державе.

Если российская фабула событий получилась такой ухабистой из-за перекосов в характере царя Петра, то в еще большей степени это относилось к Швеции. Ее монарх был субъектом совсем уж причудливым. Неудивительно, что историки и медики изучали психику Карла XII столь же дотошно, как петровскую. Там есть что поизучать.

Всплески лихорадочной активности перемежались у него периодами апатии и бездействия, иногда очень долгими. В разгар большого похода король мог вдруг словно угаснуть, и армия останавливалась.

Такое ощущение, что чувство страха, физическая боль Карлу были неведомы, в быту он отличался аскетизмом, не пил вина, сторонился женщин (вообще был асексуален). Главной его чертой было непоколебимое, иногда саморазрушительное упрямство.

Современные психиатры полагают, что у Карла был синдром Аспергера, одна из разновидностей аутизма. Такие люди обычно асоциальны и необщительны, скудны в эмоциях, лишены эмпатии, патологически настойчивы, очень скупы на слова (король славился молчаливостью) и действительно бывают нечувствительны к боли. При этом они нередко обладают задатками гениальности.

Таким образом, Северная война — это еще и противостояние двух автократоров с акцентуированной психикой, что отразилось на судьбе обеих стран, России и Швеции.

Я уже упоминал, как измучена бесконечной войной и петровскими колоссальными затеями была Россия, но это не шло ни в какое сравнение с тем, до чего истощил и обескровил Швецию полоумный Карл XII. За годы нескончаемой войны, которую много раз можно было закончить — если б не упрямство монарха, — маленькая страна дошла до полной нищеты и потеряла половину мужчин деятельного возраста. Если бы Карл не погиб в тридцать шесть лет, он, вероятно, оставил бы Швецию вообще без мужского населения. От демографических и экономических последствий этой катастрофы она будет оправляться весь восемнадцатый век.

Пятилетняя гибернация Карла XII в турецких владениях — совершенно невероятный, даже сумасшедший эпизод биографии этого чудака.

Вдребезги разбитый под Полтавой, король флегматично сообщил в Швецию, что всё в порядке, за исключением одной «неудачи», которая будет исправлена — и словно впал в летаргию. Такое с ним случалось и прежде, но никогда в столь отчаянной ситуации и никогда на такой долгий срок.

Карл сумел вывести на турецкую территорию сороковую часть своей армии, всего 600 солдат.

Сделал привал в приднестровском городке Бендеры, в качестве гостя местного губернатора, и не выказал намерения двигаться дальше.

В Европе бушевала война, Швеция билась из последних сил, а ее монарх катался на лошади, играл в шахматы, валял дурака со своими офицерами, читал философов.

Турки, которых русский посол одолевал нотами и угрозами, потерпели-потерпели, стали намекать Карлу, что он загостился, потом сообщили об этом без экивоков, в конце концов просто потребовали, чтобы шведы убирались восвояси. Но король был безмятежен. Он немного оживился, лишь когда русско-турецкая война действительно началась (по его вине). Остался очень недоволен, что султан не дал ему возглавить турецкое войско и что выпустил Петра из ловушки. Потом опять впал в спячку.

В 1713 году терпение хозяев лопнуло. Они отправили в Бендеры целое войско — выдворять Карла. Тот занял оборону, и произошел кровавый, совершенно абсурдный бой, вошедший в турецкую историю под названием Калабалык (Нелепица). Короля взяли в плен израненного, с отрубленным кончиком носа, но не покорившегося. Он всё равно не уехал. Изобразил полный упадок сил, не вставал с постели целых полтора года. А потом, узнав, что Швеция собирается выйти из войны, немедленно выздоровел и пустился вскачь через всю Европу. Только тогда, наконец отделавшись от чертова Демир-баша («Железной Башки»), турки вздохнули с облегчением.

В 1714 году, когда казалось (ошибочно), что война на севере вот-вот закончится, Петр устремил свой взор на восток. До царя дошли сведения, что во владениях хана Хивинского обнаружены большие запасы золота. Доходов казне катастрофически не хватало, ханство слыло отсталым и слабым, поэтому Петр сначала произвел разведку — отправил в Среднюю Азию экспедицию, которая основала несколько крепостей-плацдармов (в том числе Семипалатинск), а в 1716 году снарядил уже целый корпус под командованием князя Бековича-Черкасского.

Объявлялось, что это всего лишь посольство, но для дипломатических целей несколько полков с артиллерией никак не требовались. Бековичу было поручено ввести хана в российское подданство (то есть завоевать Хиву), а хана Бухарского «привести хотя не в подданство, то в дружбу».

Построив еще одну крепость и оставив в ней гарнизон, князь вернулся за подкреплениями и в следующем году пошел прямо на Хиву. О посольстве речь уже не шла. Произошло сражение, в котором регулярные части без труда разбили ханское войско. Тогда хан Шергази сменил тактику. Он сделал вид, что отказывается от сопротивления, и когда русские, поверив, разделились на несколько отрядов, приказал напасть на них без предупреждения. Всех перебили. Голову Бе-ковича гордый победитель отправил соседу, в Бухару.

Карательных мер не последовало, ибо, как уже говорилось, после гибели Карла XII война на Балтике разгорелась с новой силой, и Петру стало не до Средней Азии. К тому же выяснилось, что никакого золота там нет.

До завоевания среднеазиатских просторов у России руки дойдут лишь полтора столетия спустя.

Победив на западе, Петр вновь переключил внимание на восток. На турках он обжегся и теперь выбрал противника послабее — распадающуюся Персию, где сунниты воевали с шиитами, а шахский престол оспаривался. Идею воспользоваться ситуацией царю подал молодой и честолюбивый офицер Артемий Волынский, который потом высоко взлетит. Побывав в Персии, он подал докладную записку, в которой говорилось: «Как я здешнюю слабость вижу, нам без всякого опасения начать можно, ибо не только целою ар-миею, но и малым корпусом великую часть к России присовокупить без труда можно».