Чтение онлайн

Я запинаюсь, потому что она снова поднимается в гнездо, в глазах ее бушует пламя, и она так прекрасна, что я едва сдерживаю дрожь, когда выдыхаю правду:

— Этого должно быть достаточно.

— Ты так поступишь? — Она хватает мою морду ладонями. — Ты отпустишь меня? Даже если я не подарю тебе ни одного детеныша?

— Да.

— Почему?

Огонь клокочет во мне, поднимаясь, раздуваясь, готовый вырваться наружу. Я с трудом его проглатываю.

— Говори, Киреаган, — требует она. — Скажи мне. Ты раньше отказывался меня отпустить. Почему ты готов сделать это теперь?

— Я… привязался, — рычу я, ощетинившись.

— Насколько сильно?

— Очень сильно.

— Если бы ты просто привязался ко мне, как к вещи, ты бы не говорил о том, чтобы отпустить меня. Ты бы держал меня здесь. Но дело в другом.

Я рычу громче.

Она кивает, с лёгкой, едва заметной улыбкой.

— Да. И?

Я резко вырываю голову из её ладоней и выпускаю узкий поток огня в бушующую бурю. Дождь шипит, испаряясь в облака пара, которые клубятся и заполняют пещеру, окутывая нас туманными лентами.

Сквозь этот туман выходит Серилла — маленькая, сильная, несгибаемая. Настоящая. Не та, кем она пыталась казаться, когда я впервые привёл её сюда.

— Что ещё, Киреаган? — Она смотрит на меня снизу вверх, нежная и бесстрашная. И я потерян. Сломлен. Я был таким с той самой минуты, как король Ворейна сказал, что хочет её.

— С каждым днём становится только хуже, — признаюсь я. — Я не просил об этом. Я этого не заслуживаю.

— Скажи это, — шепчет она.

Я сжимаю челюсти, но сквозь сдавленный рык всё же выдавливаю:

— Любовь.

Её улыбка распускается, как огонь, зажигая глаза, наполняя светом всю чёртову пещеру.

— Ты говоришь это слово, будто оно на вкус горькое.

— Оно чёртовски болючее.

— Разумеется. Разве ты не слышал ни одной песни о любви?

— Совсем немного.

— Тогда, может, я напишу для тебя одну.

Моё сердце бьётся, болит, надеется.

— Ты играешь со мной.

— Совсем чуть-чуть. Кто бы мог подумать, что огромный, страшный, покрытый шипами дракон может быть таким чувствительным. — Она похлопывает меня по передней лапе. — Ложись. Нам стоит ещё немного отдохнуть.

Я не чувствую, утро сейчас или нет — за пределами пещеры бушует кромешная тьма Мордворрена, неистовые потоки ветра хлещут по горным склонам. Как сказала Серилла, можно и отдохнуть, так что я устраиваюсь на боку в гнезде, а она прислоняется к моему брюху.

Серилла не ответила мне взаимностью. Она выглядела довольной, но слов любви от неё я не услышал. Пожалуй, это справедливо. Теперь я испытываю на себе то же, что пришлось вынести Мордессе, когда она поклялась в любви ко мне, а я не смог ответить ей тем же. Неуверенность, что пожирает меня сейчас, — своего рода расплата.

— Как думаешь, с остальными всё в порядке? — через некоторое время спрашивает Серилла.

— У них есть припасы.

— Я не совсем это имела в виду.

— Если кого-то завалило в пещере камнями, мы всё равно не сможем помочь, пока не утихнет Мордворрен. При таких ветрах даже дракон разобьется о скалы.

— Это… тоже не совсем то, что я имела в виду.

— Ты говоришь о брачной лихорадке.

— Я знаю, ты предупредил самцов, чтобы они не смели ничего делать силой… но я всё равно волнуюсь за других женщин.

— А за себя ты не боишься?

Она смеётся и похлопывает меня по плечу.

— Нет.

— И почему же?

— Потому что теперь я знаю тебя. Не всего, пока, но достаточно. И я… — Она вдруг замолкает.

У меня сводит всё внутри в болезненном ожидании — какое слово могло прозвучать дальше?

Но она больше ничего не говорит.

Грома почти не слышно, значит, мы оказались в разрыве между ячейками этого многослойного шторма. Мы снова дремлем под монотонный гул дождя.

Внезапный взрыв сотрясает гору. Я вскакиваю, едва не наступая на Сериллу. Возможно, её бы не ранило — гнездо достаточно упругое, — но сама мысль, что я мог причинить ей вред, заставляет меня выпрыгнуть прочь.

Я дую на один из дайр-камней, освещая пространство вокруг, если вдруг Серилла проснётся. Но она, кажется, снова мгновенно провалилась в сон.

Я же, напротив, не могу успокоиться. Моё тело пульсирует странной, необъяснимой силой. На мгновение мне кажется, что я снова превращаюсь в человека. Но нет. Я даже пробую изменить облик, притягиваясь к этому ощущению так же, как в прошлый раз, — и ничего.

Но теперь я осознаю себя отчётливее, чем когда-либо: свою огромную тушу, массивные плечи, смертоносные шипы, тянущиеся по спине и хвосту, тонкую, но прочную перепонку крыльев.

Я чувствую себя могущественным. Величественным. Почти божественным.

Я пробираюсь вглубь пещеры и срываю с крюка одну из туш — жирную овцу. Несу её к входу и когтями ловко вспарываю брюхо, выдирая куски мяса и заглатывая их. Жилы и внутренности тянутся, когда я вцепляюсь в новый ломоть и с усилием отрываю его. Я проглатываю сердце, мозг, печень, почки — всё, что нужно.

Когда от туши остаются лишь кости да жалкие ошмётки, я сталкиваю их во тьму, за край утёса.

Косые струи дождя бьют в проём пещеры, змеятся прозрачными потоками, перемешиваясь с кровью.

Слабо, на задворках сознания, я понимаю: обычно я не был бы таким небрежным в охоте.

Но я хищник.

А хищники убивают.

Хищники пожирают добычу.

Принц и хищник.

Вот кто я.

Эта могучая форма, эти крылья, мои зубы клинки и отточенные когти — всё это должно пережить меня. Всё это я обязан передать потомству.

С момента пробуждения мысли упростились, сузились до первобытных инстинктов.

Сначала была жажда крови.

Теперь, когда я думаю о потомстве, поднимается новый зов.

Пара.

Горячая кровь пульсирует, кипит в венах, бешено стучит в висках и ниже, в животе, ниже…

Горячий туман застилает разум, сметая всё, оставляя только одно желание.

Найти.

Взять.

В воздухе пещеры витает запах самки.

Серилла — женщина. Серилла — моя.

Тяжёлыми шагами я подхожу к гнезду. Вот она, там, где и должна быть. Моя самка в моём гнезде. Её тело расслабленное, тёплое и розовое.

Сомнение пронзает пылающий туман в моей голове. Слишком мала.