Чтение онлайн

Лили вздрогнула от его касания. По щеке к лебединой шее сбежала слеза. Сестра взглянула на меня с затаенной надеждой. Я ответила взглядом: «Держись».

Лили была старше на два года – совсем недавно ей исполнилось двадцать. Но, несмотря на разницу в возрасте, она отчего-то считала меня мудрее, опытнее и сильнее. Быть может, из-за моей способности к магии, а может, из-за собственного характера. Лили была мягче, добрее… светлее. Но то, что люди считали добродетелью, могло обернуться против Лили в эпоху войны. В эпоху, когда чужаки ворвались в нашу страну, словно саранча, а троном готовился завладеть беспощадный завоеватель.

– Бросьте всех троих к остальным рабыням.

Я задохнулась от гнева и страха, сжавших сердце ледяными тисками. Нас отдадут в рабство. Но он же эллинес… Или рабынями Аргос и его приспешники расплачивались с наемниками-элькхе?

«Богини… Мы и правда отправимся на невольничий рынок».

Прежде я лишь слышала о кощунственных обычаях элькхе. Но и представить не могла, что вместе с матерью и сестрой однажды стану их частью. А элькхе уже направлялись к Лили. К ее хрупкой, нежной Лили… Чтобы сделать ее – веселую, улыбчивую, солнечную – рабыней.

Барьеры рухнули, словно плотина. Самообладание, так тщательно удерживаемое мной, треснуло по швам. Я ринулась вперед, к мечу, лежащему рядом с бездыханным телом отца. Мечу, которым он так и не сумел воспользоваться.

Отец не смог. Я сумею.

– Гвен! – раздался за спиной полузадушенный голос мамы.

Я развернулась, сжимая клинок обеими руками и приказывая им не дрожать. Вонзить его в тело чужака, а потом… А потом будь что будет.

Губы захватчика изогнулись в мерзкой насмешливой ухмылке. Он шагнул было ко мне, медленно – нарочито медленно – вынимая из ножен собственный меч. Но, внезапно передумав, лениво обронил:

– Кьарго.

Рослый элькхе с хмурым обветренным лицом шагнул вперед и поднял руку.

Боль обрушилась на меня, разрывая тело на части. Вгрызлась голодным зверем, заставляя каждую клеточку тела гореть огнем. Я рухнула на колени – ноги не держали. Меч со звоном упал на пол. Вонзив ногти в ладони, стиснув зубы, я уговаривала себя терпеть. Не хотела еще больше пугать Лили, которая после всего пережитого и так была близка к обмороку. Не желала видеть удовлетворение в глазах чужаков и убийц.

Я и подумать не могла, что однажды мне доведется почувствовать на себе магию боли. Магию, которой на всем белом свете обладали только варвары-элькхе. Впрочем, прежде я не допускала и мысли о том, что застану войну. И увижу, как захватчик разбивает мою семью на две неравные части.

«Не две, – прорвалось едкое, темное сквозь алый туман боли. – Нас – меня, Лили, маму – разделят тоже».

Кровь из прокушенной груди наполнила рот металлическим привкусом. Ногти заскребли по полу. Одуревшая от боли, я встретилась взглядом с полными сострадания взглядами сестры и мамы. Силы кончились, и я закричала.

Боль прекратилась в то же мгновение. Все, что нужно было Кьарго – это мой преисполненный муки крик.

– Все, уведите их. Мы и так кучу времени потратили, – недовольно обронил чужак.

Его люди рывком подняли меня. Грубые руки схватили Лили и маму. Сестра попыталась вырываться, даже куснула кого-то сгоряча, но ее запала надолго не хватило. Один из чужаков ударил ее по лицу, сорвав с моих губ яростный крик.

Нас повели прочь. Прочь из родного дома, ставшего вдруг чужим и незнакомым. Дома, где сам воздух, казалось, пропитался болью, кровью и отчаянием.

У нашего отца и мужа украли жизнь, нас похитили и собирались лишить свободы. Продать как вещь, как сувенир. Сделать из нас бесправных невольниц, с которыми можно обращаться как вздумается. У которых можно безнаказанно и так легко, по щелчку пальцев, отобрать все.

Я подавила горячее желание вырваться и убежать. Это невозможно – хватка элькхе подобна стальным оковам. И к тому же бессмысленно, когда их лидер стоит всего в нескольких шагах от меня. Я лишь снова унижу саму себя и дам ему повод надо мной издеваться. Я вздернула подбородок, несмотря на страх, ужом свернувшийся на сердце. Он не увидит моих слез и мольбы не услышит. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Что-то в моем лице очень не понравилось эллинесу. Вперив в меня неприязненный взгляд, он процедил:

– Попрощайся с Даневией, malako. Ты больше никогда ее не увидишь.

Единственное слово на кафа распознать я не сумела, но ни на мгновение не усомнилась, что это было оскорбление. А вот остальное эллинес произнес на ломаном даневийском. Хотел, чтобы пленницы его поняли. Хотел сполна насладиться их страхом.

Я стиснула зубы.

«Посмотрим».

С трудом, но мне удалось сохранить лицо. Силой воли превратить его в безликую маску, чтобы не выдать плещущейся внутри ненависти. Только это захватчику и надо. Протест одной из его жертв, который он с легкостью погасит. Повод проучить их, повод выдумать новое, еще более изощренное наказание.

Эллинес потерял к нам интерес – к почти послушным куколкам, играть которыми ему уже наскучило. И отправился искать другие.

С каждым шагом элькхе и их пленницы все больше отдалялись от дома. Еще совсем недавно полный тепла, смеха и приглушенных разговоров, он так страшно и так внезапно опустел.

Я шла, глядя в землю, но никогда – по сторонам. Боялась увидеть то, что осталось от Гларингела. Боялась, что картины захваченного, растерзанного чужаками города врежутся в мое сознание. Что будут преследовать в кошмарах – так же, как теперь меня будет преследовать смерть отца.

Я отчего-то больше не слышала человеческих криков. Должно быть, грохот тяжелых сапог воинов и магов заглушал все прочие звуки. Или мне лишь так казалось – голову словно набили ватой. Ватными стали и ноги Лили. Сестра едва шевелила ими, и одному из элькхе приходилось практически тащить ее на себе. Пару раз ее с мамой грубо толкнули в спину, чтобы шли быстрей. Лили всхлипнула. Мама осталась безучастна.

Элькхе подвели пленниц к веренице повозок с клетками. Я сглотнула – впервые видела нечто подобное. Клетки предназначены нам, будто мы были зверьем.

Лили при виде них впала в ступор. Замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Стоящие позади элькхе насильно затолкали ее в клетку. Мама со сгорбленной спиной, разом постаревшая, забралась сама. Вслед за ней в тесную повозку-клеть, в которой находилось еще три пленницы с заплаканными лицами и спутанными волосами, вошла и я. Металлическая дверца с оглушительным звуком захлопнулась за ее спиной, заставив вздрогнуть всех, кроме меня.

Я встретилась взглядом с мамой, стрельнула глазами в сторону Кьарго и его цепных псов. «Не выдавай, что знаешь их язык» – вот что говорил мой взгляд. У нас должно быть хоть какое-то преимущество. Я помрачнела, стоило только подумать о Лили.