Чтение онлайн

Сестра вцепилась в прутья решетки, в отчаянии глядя на улицы Гларингела. Будто пытаясь отыскать в толпе чужаков, раненых или убитых того, кто ее спасет. Не нашла.

Что до меня… Страх, боль и отчаяние плавила моя ярость.

Наш с Лили отец убит. Нас похитили и вскоре повезут на невольничий рынок. Мир вокруг рушился, он больше не был цельным, он был разбит на куски. Смириться с этим было невозможно. Но я и не собиралась.

Пусть ни захватчик-эллинес, ни Кьарго, ни остальные элькхе не обманываются. Не принимают мое бездействие за покорность. То, что я не делала никаких попыток помешать чужакам отобрать у нее свободу, не значило, что я смирилась со своей судьбой.

Сквозь прутья клетки я смотрела на своих врагов. На лидера захватчиков, вонзившего меч в грудь папы. На Кьарго, что собирался превратить нас в невольниц. Я запоминала их лица, впитывала, вырезала в памяти каждую их черту.

Однажды они поплатятся за все.

1 Моя родная.

Наш путь продолжался уже несколько часов. Все это время в повозке для рабов царила тишина, изредка прерываемая чьим-то судорожным всхлипом. Притихшая Лили свернулась калачиком в углу и положила голову на мое плечо.

Находясь словно в полузабытье, я смотрела прямо перед собой. Мир за пределами каравана работорговцев разделили на части железные прутья клетки. Оттого казалось, что мир этот разорвали на лоскуты.

Я всегда так мечтала побывать за пределами родного дома… Но сейчас мой взгляд лишь отрешенно скользил по простирающимся вокруг необжитым землям – голые деревья, хилые кустарники и практически высохшая река.

Работорговцы и их пленники давно оставили позади и сам город, и терзающих его захватчиков. Что ждет теперь Даневию?

Что ждет нас?

Мысль глухая, лишенная эмоций, будто принадлежащая не мне, а кому-то другому. Мне бы бояться, но страх, как и прочие чувства, во мне словно заморозили.

Я посмотрела на сгорбившуюся под невидимым грузом маму. Меня все больше тревожила ее безучастность. Она будто перегорела изнутри.

– Мама, – тихо позвала я.

Она даже не повернула головы. Ее взгляд был прикован к линии горизонта. Туда, где остался наш дом. И тело отца, которого даже похоронить теперь будет некому.

Не проронив больше ни слова, я ждала, когда закончится выматывающая дорога. Как и всех теснящихся в телегах, меня страшило то, что ждало нас за пределами родного города. Но неопределенность казалась еще страшнее.

Любой путь рано или поздно закончится. Этот подошел к концу куда быстрей, чем я предполагала. Ожидала, что нас вывезут за пределы страны, а потому путь займет несколько дней. Вместо этого нас привезли в приграничный Пэкфорд – первый взятый Аргосом Светорожденным город Даневии.

Для даневийцев места в нем больше не осталось. Во всяком случае, для тех, кого Аргос не переманил на свою сторону и кого не похитили его воины.

Городские ворота распахнулись. Телега загромыхала по мостовой. Не поднимая глаз, я чувствовала обжигающие взгляды, что ползали по коже, жаля и вызывая отвращение. Лили съежилась в своем укромном уголке. Мама, как и прежде, ничего не замечала.

Миновав несколько улиц, караван остановился на широкой, просторной площади. Я увидела помост с установленными на нем деревянными шестами. А рядом с помостом, в самом центре площади стояла статуя мужчины, держащего в руках мешочек – вероятно, с золотыми монетами. Мой взгляд, обращенный на статую, застыл. Эрмий, бог торговли и счастливого случая, что сейчас казалось издевкой, нежели призрачным шансом на спасение. Особенно если вспомнить, что над нашими головами возвышался бог чужаков.

Но не элькхе – эллинес. Эту статую, несомненно, установить здесь велел Аргос.

Люди молились Эрмию, чтобы обрести удачу в торговых делах. Но одними молитвами дело не ограничивалось. И ему, как и многим другим богам, эллинес приносили кровавые жертвы. Старинные легенды гласили, что Эрмий даже менял кость на металл. Животные кости – на серебро, человеческие – на золото. Запятнанная кровью история Эллас хранила память о том, что, обнищав, люди отрубали себе пальцы и приносили их к алтарю. А домой возвращались с мешочком золотых монет, подобным тому, что держал сейчас в своих руках каменный Эрмий.

Что бы ни находилось здесь раньше – площадь для увеселений, где проходили городские праздники, или рынок, изобилующий специями, фруктами, овощами и мясом, теперь это место превратили в рынок рабов.

Звякнула задвижка. Клетка распахнулась. Кьаро хватал за локоть рабынь и по очереди вытаскивал их из телеги. Не побега он, конечно, боялся. Просто не мог позволить, чтобы хоть одна из пленниц упала на землю, заработала синяк или царапину или вовсе по неосторожности выбила себе зуб. Если то, что я знала о невольничьем рынке элькхе, правда, такая мелочь могла сильно сказаться на стоимости рабыни.

У помоста застыли повозки, прибывшие из других городов. Скрежет задвижек – пленниц выпустили на свободу, которую вот-вот у них же и отберут. Времени до торгов, вероятно, осталось немного. Я закусила губу, чувствуя змеей свернувшийся в животе холодный, скользкий страх.

Кьярго и прибывшие вместе с ним на лошадях чужаки одну за другой провели рабынь на помосты. Поставили возле деревянных шестов и связали за спиной руки, лишая возможности побега и позволяя покупателям по достоинству оценить живой товар. Лили, как бы ни жалась она ко мне, с какой мольбой ни взирала бы на Кьярго, оторвали от меня и привязали к шесту самой первой.

«Не бойся», – одними губами шепнула я ей.

Следом настала очередь мамы. Она безропотно позволила элькхе себя обездвижить. Стояла, невидяще глядя вперед и почти не моргая, столь непохожая на ту улыбчивую женщину, что называла меня «agapite mou», учила ее языку и увлеченно рассказывала историю своего народа. Она словно превратилась в статую, выбранную в пару к Эрмию. Статую, готовую занять свой пьедестал, свой каменный трон.

Туман в глазах мамы – опасная вещь. Сейчас он помогал ей сохранить рассудок, ничего вокруг себя не замечая. Не позволяя едкой горечи утраты разъесть душу и сердце. Но что будет, когда туман рассеется? Что будет, когда Дросида очнется?

А очнуться, рано или поздно, придется.

Меня привязали к шесту последней. Я оказалась на другом конце помоста от матери и Лили. Торги еще не начались, а нас уже разлучили.

Из книг и рассказов родителей я в самых общих чертах знала, как устроены варварские законы элькхе, столь чуждые традициям даневийцев. Рабов элькхе не держали, только наемников, ведь жизнь мужчин священна, а любой их труд требует достойной платы.

Рабыни же делились на гостевых, личных, детородных, поварих и служанок. Самые привлекательные служили «гостевыми», призванными развлекать и выполнять прихоти гостей дома, а также «личными», предназначенными для всех мужчин дома или только для его главы. Чтобы стать личной или гостевой, рабыня должна обладать яркой внешностью, детородные отличались отменным здоровьем, поварихами брали только тех, кто хорошо готовил, а все остальные обычно становились простыми служанками. Львиная доля находящихся на помосте пленниц (а их оказалась дюжина) подходили под все категории, что увеличивало шансы Кьярго заработать кучу золотых монет.