Чтение онлайн

– Почему я не удивлен? Обстоятельства моего знакомства с Николаем подсказывают, что лучше поверить Вашим словам, Георгий. А с ним мы еще поработаем, перевоспитаем. У нас впереди долгий совместный путь.

Несколько позже я узнал историю знакомства Стурова с Матаевым. До сих пор не пойму, кому из них сочувствовать. Но это уже другая история. А в тот вечер я просто хотел получить новый контракт. Срочно требовалось подключить мозг ко Вселенскому разуму и принять участие в жизни.

– Итак, Георгий, когда Вы будете готовы отправиться на Урал?

– В течение двух часов с момента получения гонорара. И, видимо, придется все-таки лететь. Слишком мало времени на медитации под стук колес в поезде.

Стуров молча вытащил телефон и набрал номер.

– Николай, сколько ты должен Георгию? Он утверждает, что у него есть бумаги, подтверждающие твой долг. Я склонен ему верить. Ого, ты умеешь ценить дружбу. Ладно, я все понял, – Стуров нажал на отбой и посмотрел на меня. – Я только одного не понимаю, почему он рискнул предложить Вас? Ведь он кругом должен!

– Матаев– не полный идиот. Он прекрасно осознает, что со мной у Вас шансы победить увеличиваются. А значит, в случае успеха, он зарабатывает очки в Ваших глазах и закрывает часть своих долгов в репутационной форме. Вы в любом случае покроете все расходы и заработаете кратно больше.

– Разумно. Пожалуй, голова у него все-таки работает хорошо. С цепью, хлебом и водой повременю, – наконец он улыбнулся. – Предлагаю такую схему: завтра утром Вы получите сумму, равную долгу Матаева плюс 50 процентов. Еще 50 процентов станут бонусом в случае победы. Билеты и проживание за мной.

– 60 на 40. Такой расклад больше мотивирует.

– Добро. Вылетаем завтра вечерним рейсом. Предлагаю утром встретиться, я передам Вам деньги. Позавтракаем и поговорим о деталях. Потом у Вас будет время собрать вещи.

– И попрощаться с родными, – злая шутка сама сорвалась с языка. Знал бы, что почти не шутил.

Вот так я влез в жизни тысяч незнакомых мне людей. Оставалось надеяться, что я на стороне хороших парней. И все останутся живы.

– Как любопытно! Я помню эту историю с Замусольском. Кажется тогда там действительно стремительно поменялся расклад сил. Так это Ваша работа? – Барский посмотрел на меня с долей недоверия.

– Нет. Все сделали сами люди. Я только придумал.

– Не тяните, рассказывайте дальше. Мне интересен ход Ваших мыслей.

Мне жутко льстило внимание Барского. Но иллюзий не было. Он коротал время в пробке за беседой с существом из другого мира. Своего рода антропологическое исследование. Что ж, придется постараться не пасть лицом в паштет в разгар вечеринки.

Вы когда-нибудь видели умирающий город? Город, который оставляют его жители, уезжая навсегда. Умирающий не сразу, постепенно. Постепенно облупливается краска на фасадах домов, появляются трещины на асфальте, живая природа уверенно возвращает себе то, что когда-то у нее отняли люди, обволакивая весь город дикими травами и кустарниками. Изо дня в день на улицах такого города встречается все меньше прохожих, дома пустеют и иногда совсем разваливаются. Но все выглядит очень гармонично. Это живой организм, который стареет и естественным образом готовится умереть. Картины следов былого расцвета! Какие роскошные виды! Достойные лучших объективов и кистей! Виды умирающего города. Умирающего своей смертью. Но есть города, которые умирают не от старости – медленно и красиво. Они умирают оттого, что больны. Больны людьми. Такими же, как мы с вами. Они умирают в страшных корчах прямо под нашими ногами. Потому что люди плюнули на свой город и на себя. Им все равно какого цвета фасады их домов. Им безразлично, что помойка уже распространилась на детские площадки. Им проще не замечать, как соседский пес гадит прямо им под нос каждый день в одно и то же время. У этих людей нет сил и воли думать даже о будущем своих детей. Они озабочены только тем, чтобы сегодня набить свое брюхо и поскорее лечь спать под шизофренический бред из телевизора. Таких городов тысячи в России XXI века. И Замусольск был одним из них.

Этот город одним своим видом способен был стать причиной глубокой депрессии даже у самой оголтелой оптимистки из тех, что без конца повторяют как мантру слово «позитив» и улыбаются, как будто у них в одно место вставлена батарейка радости. Только сойдя с трапа самолета, я уже ощутил зловонный запах отчаяния и безнадежности, царящих в этом городе: полуразрушенное здание аэропорта, сугробы в рост человека по обочинам взлетно–посадочной полосы, техник с мутными глазами в промасленной телогрейке, бездомная собака, лежащая прямо под стоящим рядом самолетом и обледенелый трап, с которого я чуть не рухнул на радость докторам местного госпиталя. Пока мы ехали к гостинице, я смотрел по сторонам и надеялся, что приехал сюда всего на месяц.

В то время в Замусольске было всего три гостиницы. Две принадлежали металлургическим капиталистам по штуке на каждого и одна муниципальная. Как я узнал позже, капиталистические гостиницы были чуть ли не европейского класса в четыре с половиной звезды. Буржуи конкурировали во всем. Пыль в глаза не была исключением. «Хороший понт дороже денег». Под этим слоганом страна живет, начиная с 1991 года. Конкуренция в гостиничном бизнесе среди металлургических комбинатов хорошо иллюстрирует этот феномен.

Пожить в комфортных условиях одной из еврогостиниц не довелось. Я приехал в Замусольск вести тотальную войну с их владельцами. А значит оставалась муниципальная. Одного взгляда на гордые остатки вывески «Отель Полярная Звезда» хватило, чтобы потребовать срочного заселения в частный сектор.

Стуров не стал спорить по этому вопросу и полностью спихнул меня с моими капризами на свою помощницу Елену Агафонову. Ей предстояло быть моей клевреткой–адъютанткой на время боевых действий за Уралом.

Невысокая брюнетка в строгих очках, но с крутыми бедрами. Типичная гордая провинциалка из семьи с хорошим воспитанием, которое не позволяет расточать свою сексуальность во все стороны. Но я-то знал, сколько чертей водится в таком омуте. В помощь нам был придан полноприводный автомобиль Тойота с водителем Володей. Со слов Елены прошедшим Чеченские войны всех разливов. Улыбчивый и мягкий парень. Как потом рассказала Лена, снайпер он был «от Бога».

Сначала Стуров хотел втянуть меня в свой график предвыборных дел. Но я четко понимал, что если поддамся его образу действий, мы точно проиграем. Он слишком очевидно хотел делать то же самое, что и все: развесить агитки, написать несколько обличающих и клеймящих позором статей в газеты, выступить по местному телевидению и все в таком духе. Я же привык сначала думать. И для этого как минимум необходимо знать диспозицию, ландшафт и расклад сил. С целью прояснить для себя все вопросы я отвертелся от Стурова на несколько дней, и мы с Леной и Володей как бешеные стали колесить по Замусольску. Они все недоумевали, зачем я разговариваю с бабушками в сберкассах, с мужчинами в забегаловках, с женщинами в магазинах? Стуров откровенно бесился и искрился надеждой привлечь меня к написанию его предвыборных речей для телевидения. По-видимому, это было высшей формой политического креатива в его понимании. Я считал тогда и считаю сейчас, что не имеет большого значения, что ты говоришь в телевизоре. Важно, что ты там вообще говоришь. И чем больше ты в нем торгуешь лицом, тем выше спрос, особенно если лицо честное. У Стурова честное лицо. Поэтому мне было все равно, что он собирался нести с голубого экрана в народные массы. Хуже чем было, уже не могло быть.

Разговаривая с мужиками в бане, выпивая с менеджерами металлургических комбинатов в ресторане, флиртуя с девушками в ночном клубе, мой мозг откладывал и перерабатывал информацию.

Мы не виделись со Стуровым уже дня три. До этого он каждый день пытался у меня получить нечто вроде отчета о проделанной работе. На это я отвечал, что не готов тратить время впустую и уклонялся от утомительных встреч с «проработкой деталей», чем безумно его злил. И вот спустя неделю после прилета в Замусольск, я сам поздним вечером явился к Стурову в офис. Он проводил какое–то очередное совещание со сторонниками. Отправив шофера Володю и Елену по домам, я прошел в кабинет к Аркадию и тихо сел в углу, ожидая, когда закончатся прения. Глаза собравшихся явно не горели оптимизмом. Очевидно, «стуровцы» считали, что партия уже проиграна и осталось только красиво сдаться. Никогда раньше не слышал, чтобы с таким пылом обсуждали вопрос, что эффективнее, напечатать агитки формата А4 или плакаты формата А3?

Послушав минут 20 и почти уснув от скуки, я поднялся и подошел к большому круглому столу, за которым заседали собравшиеся.

– Как здорово, что все вы здесь сегодня собрались, – я специально вставил искаженный кусок известной бардовской песни, полагая, что тем самым привлеку внимание к себе и приближусь к душам провинциальных джентльменов посредством незамысловатого юмора. – Прошу прощение у Большого собрания. Но очень хотелось бы вторгнуться в вашу беседу со своими комментариями.

– А, Георгий! Наконец–то Вы присоединились к нам. Признаться, у нас наметился тупик, и мы очень рассчитываем на Ваши идеи. Господа, Георгий – консультант из Москвы, о котором я вам рассказывал, – Стуров представил меня соратникам.