Чтение онлайн

Проснулся от резкого толчка и неохотно раскрыл глаза.

— Ну-ка, друг, освободи место!

Под потолком горела лампочка, несколько свечей колыхали пламя на столе. От яркого освещения зимовье казалось просторным. Было необычайно тихо в вертепе, всегда шумном и бойком. Тесным рядом на краю нар сидели обитатели, а может быть, и пришельцы со стороны, и сосредоточенно молча смотрели на хозяина-зимовщика. «Стой, — подумал Мишка, — дело, кажется, интересное», и окончательно пришел в себя. Небольшого роста, в жилете, подпоясанный кушаком, в длинных ичигах с ремешками, хозяин что-то писал, наклонившись под лампой. Левая рука то и дело приглаживала намасленные волосы. Наконец, закончил писание и завернул бумажку очень старательно, как порошок в аптеке. Положил на стол и удалился за перегородку. Ночлежники зашевелились. Они тоже принялись что-то писать огрызками карандашей каждый на своем клочке и свертывали, как свернул зимовщик. На столе собралась стопочка записок. Некоторые запоздали, долго задумчиво глядели в черный потолок, шевелили губами, словно ученики в школе, и только после нескольких окриков — не задерживать, закончили свое трудное дело. Мишка понял, что происходит игра, но на Бодайбинских такой игры не видел. Он спросил соседа, в чем дело.

— Вот клади ставку на стол и угадывай, какое слово написал хозяин. Напишешь такое же слово — греби деньги. Он вроде банкомет.

Мишка порылся в карманах и положил на стол трешницу, взяв сдачу два рубля. Попросил бумаги и карандаш. Что писать? Черт его знает. Наконец рассердился, как давеча на ключе, с раздражением написал: «страдатели», свернул записку и положил на стол.

— Этот угадал, по роже видно, — пошутил кто-то из игроков.

Вошел хозяин и низко поклонился. Прочитал вслух свое слово и хотел было начинать развертывать записки, но Мишка вскочил и ринулся к столу.

— Даешь куш. Есть такое слово!

— Какое? — насмешливо спросил зимовщик.

— Старатели, как у тебя.

— А ты как написал, — читал он Мишкину записку. — У тебя «страдатели», а не старатели.

— А это не одно и то же!

— То, да не то. Похожа свинья на быка, только шерсть велика.

— Ты дурочку не трепи, — повысил голос Мишка. — А если я не обучался в гимназии, как ты.

— Я тоже не обучался, — обиделся зимовщик.

Начался спор. В нем приняли участие игроки. У хозяина оказались сторонники. Он насмешливо смотрел на парня своими узкими глазами и собирал со стола выигрыш. Никто не отгадал написанного им слова. Весь банк целиком пошел в его карман.

Игра началась снова. У Мишки, возмущенного неудачей, в уме стояло слово «шпана», он так и написал. Поставил последние два рубля и кинул записку. Опять хозяин вышел из-за перегородки с низким поклоном. Он тоже был раздосадован упрямым парнем и написал первое попавшееся на ум слово. Громко прочитал, глядя ни Мишку:

— Шпана.

Мишка торжествующе заявил:

— Теперь небось не отвертишься. — Он с удовольствием повторил в лицо зимовщику: — Шпана. Вот, смотри, а то опять волынить будешь!

Банкомет молча отсчитал двадцать рублей, — в десять раз увеличенную ставку. Игра продолжалась; торопливее писались слова, сыпались записки на стол, поясной поклон хозяина превратился в кивок. Он скинул жилет, ежеминутно чинил карандаш. Мишка из пяти конов выиграл четыре раза. Он все увеличивал ставку, наконец, вместо десятикратного ответа на выигрыш и проигрыш объявил двадцатипятикратный. Банкомет кивнул головой в знак согласия и проиграл. Секрет Мишкиных выигрышей выяснился неожиданно, когда зимовщик вдруг воскликнул:

— Да ты, я вижу, тоже бодайбинец, дружок ситцевый, так же ругаешься: в одно слово со мной.

Почти весь выигрыш Мишка взял на ругательских словах, которые раз за разом угадывал в записках зимовщика. Лексикон взаимных оскорблений был не богат. Раздался смех. Мишка совал в карман деньги и добродушно возражал:

— Он самый, бодайбинский. Оттуда, друг суконный. Только я из шахты, а ты, я вижу, с неба. Спирт, что ли, нашивал по приискам?

— Попоил вашего брата не мало, дураков таких.

— Люди видят, кто дурак. — Мишка хлопнул себя по грудному карману. — Наглядно!

Вокруг счастливого игрока собрались подозрительные личности, всячески подбивая сыграть на их счастье. Дружески похлопывали по спине.

— Этот не спрячет за гашник, настоящий таежник. Поставь за меня, дружище.

Мишка понимал наивные лесть и хитрость минутных друзей и поклонников, но честолюбие толкало его под руку. Он ставил за себя и за других. Трудно было понять, что происходит, кто играет.

Ему наконец надоело сидеть облепленным потными телами. Сбросил с себя обнимающие руки, вытащил из кармана горсть бумажек и кинул на стол.

— Пишу слово. Кто отгадает — греби все без счета!

Он проиграл на слове «кайла», которое отгадали сразу трое. В одном конце стола продолжалась игра, в другом — затеялся скандал. Мишка кидал деньги и проигрывал. Зимовщик, видя, что парень, наконец, приутих, прежде чем начать новый тур, потребовал деньги на кон. Мишка выворотил карман и пожал плечами.

— Деньги на кон, отец дьякон, — неумолимо повторил хозяин. — Король в долг не верит.

Федор Иванович не знал, что и думать — Лидия не ночевала дома. Только что выглянувшее из-за сопок солнце било в стенку. В пурпурных лучах метались пылинки, поднятые движением Петровны. С неприязнью следил за крупнотелой бабой, и ее мохнатые сросшиеся брови казались ему гусеницами, ползущими по лбу. Томящее чувство одиночества овладело им с вечера. О чем только не передумалось за эти часы до солнца! Лицо осунулось, побледнело, как будто он высидел неделю в тени комнаты, не выходя на улицу. Чтобы сколько-нибудь развлечься, принялся готовить завтрак, хотя было только четыре часа утра. За мытьем крупы в миске он назвал себя вдовцом. Горькая усмешка потянула угол рта и шевельнула колечко уса.

В топке шумел огонь, надо было помешивать ложкой в кастрюле; он смелее взглянул на свое горе, и мысли направились к другому событию, которое было не менее значительным. Вчера он был в главной конторе. Инженер сначала неприветливо кивнул головой, точно назойливому просителю, но когда взял в руки письмо Тин-Рика — мгновенно переменился и попросил присесть. Разорвал конверт и, достав письмо, пробежал глазами. «Хорошо. Зайдите завтра или, если не управитесь со своими делами, послезавтра, мы оформим назначение». Несмотря на двукратное приглашение инженера присесть, Федор Иванович продолжал стоять с вытянутыми вдоль тела руками.

— Ставку вы получите, как специалист, конечно. А оклады у нас не маленькие. Кроме того, снабжение очень приличное. Делайте свое дело честно, как делали под руководством моего друга, и все будет в порядке.

О честности, конечно, можно бы и не напоминать. Мимолетная неловкость сгладилась рукопожатием. Инженер вышел из-за стола и проводил до двери. Точно так же было в кабинете Тин-Рика. Тоже пожал руку и проводил до двери. Ощущение теплой мягкой руки не испарилось до сих пор… Кого-нибудь так не встретят! Федор Иванович хорошо чувствовал силу этих всегда спокойных и вежливых людей, как будто запаянных в чистые красивые коробочки костюмов. И вот он не ошибся, нет, он достаточно их знает — на тысячи верст простирается их влияние и власть. Как торопился домой, чтобы поделиться с женой, с единственным близким человеком, но ее не оказалось дома.