Чтение онлайн

– На лодке, конечно.

– Так вас быстро догонят, здесь лодок восемь штук.

– Ничего, мы пробьем у них днища и потопим. Азия близко, мы переплывем за одну ночь и скроемся. Главное – тебе надо решиться, другого случая ни у тебя, ни у нас не будет. Ты согласен дать собакам пищу, от которой они уснут?

– Я сделаю все, что ты скажешь, но только не обмани!

– Я клянусь тебе именем Мардука,[32] и пусть на меня падет его кара в случае обмана. А теперь слушай: наступает новолуние, лучшее время для ночного побега. И темно, и прилив высокий. Если завтра к вечеру не разыграется буря, ты приди сюда, и на месте меня ты найдешь камень, а под ним – куски мяса с сонным порошком внутри. Накормишь всех трех собак, проследи, чтобы они все съели! Если все удастся, камень отбрось в сторону, если нет – оставь на месте. А ночью мы перебьем стражу, откроем ваш сарай и убежим. Твоим товарищам ничего не говори до завтрашней ночи, пусть узнают в последнюю минуту. Быстро отходи, сюда идут!

Кумик сразу поднялся с пучком зелени в руке и пошел навстречу двум неграм. Наверное, ему стоило многих усилий держаться естественным образом, не выдавая волнения. А у Нафо теперь, когда напряжение спало, появилась страшная усталость в затекших руках и ногах, сразу начал ощущаться зной. Да, на такое дело должен был идти кто-нибудь молодой, но кому можно доверить столь тонкое задание?

Освобожденного, уже в темноте, из песчаного плена халдея пришлось нести на плечах. Но ценность сообщенных им сведений была столь велика, что Паладиг уже этой ночью начал репетировать нападение на часовых. Отобранные им охотники по двадцать раз подползали к «часовым», учились разоружать их и обезвреживать.

Удовлетворился ассириец только тогда, когда азиаты научились выполнять задание без единого звука. Нафо и Гато были главными консультантами по проникновению в поселок. Смена часовых производилась за два часа до полуночи, нападение следовало произвести через час-два, чтобы воины расслабились. И накануне, и днем продолжались хлопоты по заготовке воды и продуктов (тщательные поиски позволили все-таки обнаружить крохотный источник среди холмов). Потом отдыхали, но, несмотря на усталость, спать почти никто не мог.

Выступили, однако, только в сумерках, нельзя было спугнуть удачу преждевременным появлением. Проверка тут же показала – камня на месте нет. Долго раздумывали, напасть ли на часовых сразу с двух сторон – с севера и юга – или по очереди? Оба варианта имели свои преимущества и недостатки. Наконец, вспомнив о последствиях нападения тремя группами на врагов у реки, решили не разделяться. И потянулись невыносимые часы ожидания. Наконец, яркие южные звезды показали приближение полуночи, а Северная звезда, низко над морем, непрерывно подмигивала, как бы ободряя азиатов на действия. Две группы пластунов, по три человека, тронулись с юга в направлении костра. Было известно, что часовые отходят от крепости к югу примерно на стадию, причем по очереди, один вдоль самого берега, другой – от подножья столовой горы. Группу, ползущую навстречу второму, возглавлял Вальтиа. Он издалека разглядел на фоне костра приближающуюся фигуру в плаще, с копьем в руке. Страшная ненависть к убийцам друга вновь ожила, рука сжала нож. Как только часовой повернулся спиной, горец стрелой сорвался с места и мгновенно покончил с врагом. Один из товарищей тут же сорвал с убитого плащ и натянул на себя, подобрал копье и медленно зашагал на север, а другой поволок тело подальше. Новый «часовой» громко закашлял – сигнал для товарищей, а двое азиатов поползли следом на отдалении. По шороху размеренных шагов они уловили приближение второго врага и смутно разглядели под блеском звезд фигуру, бредущую вдоль моря. Затем донеслись глухая возня и столь желанный громкий кашель. Итак, с южной стороны часовые обезврежены.

Дальше судьба пластунов сложилась по-разному. Им предстояло миновать место между морем и крепостью, менее половины стадии шириной, освещаемое отблесками костра. Часового, поддерживающего огонь, было оговорено пока не трогать. Египтянин сидел лицом к морю, поэтому за его спиной Вальтиа с товарищем полз вдоль крепостного рва без опасений. А вот Гато быстро понял, что часовой может разглядеть его с товарищем, ползущих вдоль берега. Без колебаний они оба подползли к воде и поплыли на расстоянии пятидесяти локтей от берега. Это привело к заметной задержке. Вальтиа миновал казарму и пополз вдоль домов поселка, погруженного во тьму, как вдруг уловил около одного из домиков пятно света. По-видимому, масляный светильник просвечивал сквозь занавеску окна. И вот на крыльце домика азиаты разглядели неподвижно сидящего человека. Кто это: хозяин, страдающий бессонницей, сторож или слуга? И что делать: сначала «снять» его или продолжать выполнять задание? Товарищ-семит посоветовал второе: этот человек, похоже, спит и не услышит шума схватки, а вот часовые бодрствуют и могут поднять тревогу. Да и с высоты крепости этого сторожа наверняка видно, несмотря на слабость освещения. Лучше покончить с часовыми, а потом решить, что делать с этим. И друзья поползли дальше, оставив этого противника в тылу.

Миновав дома, Вальтиа приподнялся, осматривая местность впереди, к северу от поселка. Здесь костра не было, и часовые оставались невидимками. Поэтому азиаты попросту остолбенели, когда высокий силуэт внезапно вырос прямо перед ними; правда, с часовым произошло то же самое. И здесь Вальтиа опять толкнула ненависть, и он леопардом прыгнул на грудь египтянину, сразу сбив того с ног. Ногами и левой рукой он обхватил часового, а правой зажал ему рот. Египтянин (вернее, неф), выронивший при падении копье, оказался очень сильным, он отчаянно пытался оторвать от себя нападающего или хотя бы его руку ото рта, но горец уступил бы только мертвым.

Семит с ножом замер в нерешительности, он шарил в темноте свободной рукой, но находил только тело товарища. Минута была критической: в любой момент второй часовой мог услышать возню. В это время негр напряг все силы и перевалился на противника, предоставив этим семиту удобный случай для удара. Вальтиа все понял по ослаблению хватки врага, но не мог допустить, чтобы месть осуществил кто-то другой. Он вцепился в горло раненого и сдавил его, словно клещами, забыв обо всем. Хорошо, что напарник вспомнил о прямой обязанности, подобрал упавшее копье и побрел на север, даже не набросив плаща. Ему казалось невероятным, что второй египтянин не поднимает тревогу и даже не окликает. В ночной тишине даже отчаянный стук сердца представлялся громом.

И только отойдя на двадцать шагов, азиат вспомнил об условном сигнале и громко закашлял.

А Вальтиа, покончив с противником, пополз мимо крайних домов к морю. Это было грубым нарушением плана, но горцу было все равно, он даже не подумал, что Гато может в темноте принять его за врага. Подобравшись почти к самой воде, горец замер в недоумении – никаких признаков товарищей здесь не было. Внезапно до его ушей долетел шорох гальки, и при свете звезд он скорее угадал, чем явственно разглядел, мокрые тела двух пластунов. Втроем они быстро одолели последнего часового, после чего Вальтиа и Гато стали красться вдоль края домов к месту, где был замечен дремлющий египтянин. Его нужно было устранить, но как подобраться к освещенному крыльцу? И не заметит ли их часовой из крепости?

Горец так был поглощен раздумьями, что вновь чуть не сплоховал. Послышался шорох неторопливых шагов, и при слабом свете, прямо перед пластунами, появился сладко зевающий и бредущий вразвалку человек в простом воинском плаще – решил ли размяться, или все-таки был разбужен глухой возней за домами, осталось неизвестным. Вальтиа от неожиданности замер, а воин так и остался стоять истуканом с широко раскрытым ртом при виде двух вооруженных людей. Мгновение было критическим, все повисло на волоске. И тут Гато повторил прием, использованный в битве на реке: прыгнул из-за спины товарища, высоко выбросив над головой нож. Пораженный прямо в горло, египтянин зашелся хриплым, булькающим кашлем, а шумер вскочил, поднял плащ и неторопливо побрел к крыльцу. Опомнившись, Вальтиа подхватил раненого под мышки и утащил назад, в темноту. Гато же непринужденно уселся на крыльце, напоказ возможному наблюдателю из крепости.

Было решено не имитировать часовых на северной стороне, и все три азиата поползли обратно вдоль крепости. Выждав появление ближайшего «часового», Вальтиа подполз поближе и подал знак – все сделано. Теперь предстояло самое трудное дело – приблизиться к костру и снять последнего охранника. Однако это уже было продумано, азиаты заметили, что возле костра стоит кувшин с водой или пивом, к которому, время от времени, часовые подходили и прикладывались. По уставу это, конечно, запрещалось, но здесь, вдали от Та-Кемта, допускались послабления. «Часовой», хетт, набросил на голову капюшон плаща и побрел в сторону костра, Вальтиа пополз следом. Египтянин, давно клевавший носом, лениво покосился в их сторону и снова уткнул голову в колени. Сейчас все зависело только от бдительности часового в крепости, и все азиаты произносили молитвы богам. Хетт с быстротой молнии ударил египтянина копьем в шею, под основание затылка, и тут же уселся на его место возле костра, а Вальтиа схватил убитого за ноги, волоком утащил к крепостному рву и сбросил. Потянулись секунды тревожнейшего ожидания, все осталось спокойным. Затем горец слез в ров, без особого труда вскарабкался до основания лестницы, вырубленной в каменном склоне, и пополз вверх по ступеням. Мостик через ров был поднят и поддерживался веревками наверху. Над головой азиата нависали горизонтальные каменные брусья, позволявшие защитникам крепости бросать в промежутках на головы атакующих врагов камни и лить кипяток. Последняя ступень лестницы оканчивалась провалом, через который атакующим следовало бы перебросить мостки длиной в восемь локтей, а ведь на ступени, плечом к плечу, могли стоять только двое. Египтяне с противоположной стороны провала могли подстреливать атакующих, словно куропаток. Горец лег на ступенях, прижавшись к стене, и весь обратился в слух. Время, казалось, замерло совсем, каждая минута ожидания представлялась пыткой. Наконец, в глубокой тишине послышались шаркающие шаги, и часовой глянул сквозь узкий разрыв в стене на местность внизу. Там все дышало покоем, и египтянин двинулся в обход, как выразились бы сейчас, против часовой стрелки.

Вальтиа стремительно вернулся к костру и, став на фоне огня лицом к югу, замахал руками. С минуту было тихо, затем донесся топот множества ног. Горец кратко рассказал Паладигу о завершенном деле, и вожак быстро отдал приказания. «Часовым», в том числе хетту у костра, было приказано продолжать свое занятие, горцу – вернуться на лестницу и подавать сигнал внимания криком ночной птицы, одному сирийцу с топором – стать у двери казармы на случай появления какого-нибудь полуночника, одному аму, хорошему стрелку – с луком в руках следить за поселком. Следовательно, семь азиатов, считая Гато, выпадали из работ по подготовке бегства.