Чтение онлайн

– В трактире я была, – заявила Эмилия. – Там творится невесть что! Все точно с ума посходили после этого проклятого бала. Трактирщик сидит под стойкой и дрожит, как осиновый лист. Толпы каких-то совершенно неизвестных снуют вперемешку с кузнечиками по всей гостинице, пакуют чемоданы и отъезжают в неизвестном направлении. Где мой муж, где мой бедный профессор Инсекториус?

Внезапно раздался безудержный хохот. Себастьян и Эмилия с испугом посмотрели на архивариуса. Он смеялся неистово, взахлеб. Это было так неожиданно и некстати, что у Эмилии мигом просохли глаза, а у Себастьяна зашевелились волосы на голове.

– Кузнечики… – сквозь смех выдавливал из себя архивариус, – король Аранеус… вещунья Филистена со своим странным пророчеством… Да ведь это же так просто!

– Что с ним, господин Нулиус? – со страхом спросила Эмилия. – Он, по-моему, не в себе.

– Бальтазар, что с тобой? – дрогнувшим голосом спросил Себастьян.

– Ничего, ровным счетом ничего.

Архивариус быстро подошел к дрожащей Эмилии и, нагнувшись почти к самому ее лицу, спросил:

– Как по-вашему, госпожа Инсекториус, племянница бургомистра – конопатая?

– Да. Но при чем здесь это? – едва вымолвила Эмилия.

Бальтазар приступил к Себастьяну.

– А ты что скажешь?

– Мне кажется, Бальтазар, сейчас не время говорить о внешности Леоноры.

– Ты прав, – архивариус уже не смеялся. Подобно лунатику, он пересек комнату, остановился возле стены и принялся биться об нее головой.

– Я осел! Самый настоящий осел! Ведь это же самая обыкновенная мимикрия!

Он перестал биться и снова подошел к Эмилии.

– Вы спрашиваете, где профессор? А он улетел!

И архивариус замахал руками, словно крыльями.

– Как улетел? – переспросил звездочет.

– Вы что, бредите? – спросила Эмилия.

– Ничуть, Эмилия. Ваш супруг упорхнул в окошко в виде маленького мотылька.

Эмилия в ужасе прижалась к Себастьяну.

– Он сошел с ума, – едва вымолвила она. – Вы видите, он совершенно безумен! Весь город рехнулся!

– О нет, – торжественно провозгласил архивариус и поднял вверх указательный палец. – Это не безумие, это момент истины.

– Бальтазар, – засуетился Себастьян, – ты себя, должно быть, плохо чувствуешь. Присядь, пожалуйста, выпей воды…

– Да нет же, друзья мои, он действительно улетел. В это трудно поверить, но я видел собственными глазами. Да, много чего непонятного произошло за последнее время. И мною, Себастьян, овладела странная забывчивость. Но теперь всем непонятностям конец! Эмилия дорогая, не тревожьтесь. Будем надеяться на лучшее. Если Артура не склюет какая-нибудь птичка, то он непременно вернется обратно.

Эмилия вскрикнула и бросилась к выходу.

– Помогите, помогите! – закричала она. – Здесь сумасшедший!

– Куда же вы, Эмилия! – воскликнул Себастьян. – Бальтазар! Объясни, в чем дело?

– Завтра, завтра. А сейчас немедленно догони ее и, как можешь, успокой.

Архивариус взял звездочета за плечи и подтолкнул к выходу.

– Но, Бальтазар, – попытался возразить звездочет.

Архивариус был неумолим.

– Давай, Себастьян, не медли. Тебе еще нужно составить гороскоп. Пойми, наконец, мне нужно побыть одному и все обдумать. А завтра приходи, завтра все будет известно. Надеюсь.

Себастьян хотел спросить, что Бальтазар имеет в виду, но спрашивать уже было некого: он очутился на улице, а дверь архива закрылась. Ему ничего не оставалось делать, как догонять Эмилию.

Глава одиннадцатая

Гороскоп племянницы бургомистра и опасения звездочета.– Чудесные подарки вещуньи Филистены.– История оборотня-неудачника и конец долгого пути.

Ночь незаметно шла на убыль. Было тихо и тепло. В зрелой траве возле Западных ворот мерно пели цикады. Горделивое жилище звездочета, облитое серебристым лунным светом, казалось диковинным великаном, охраняющим уснувший город. И словно неусыпный глаз этого великана светилось в верхней части башни маленькое оконце. Луна норовила заглянуть туда, желая узнать, чем занят сейчас тот, кого она привыкла встречать за работой на башенной площадке. Но ее невесомые лучи, едва попав в оконце, меркли в свете яркой лампы, горевшей на столе звездочета.

Уже несколько часов кряду Себастьян трудился над гороскопом Леоноры. Он сделал все необходимые расчеты, вычертил аккуратные чертежи и теперь, разложив вокруг себя многословные руководства мастеров гадания по звездам, силился по ним прочесть судьбу своей возлюбленной. Он шелестел страницами книг, хватал перо и что-то быстро писал на чистых листах бумаги; временами он вскакивал с места, брал в руки лютню и наигрывал причудливые фантазии. Гармония семи нот обычно помогала звездочету яснее уловить гармонию семи планет. Но сегодня звездная фантазия звучала странно: ее гармония была столь необычна, что на тугое ухо могла показаться какофонией, и тем не менее была прекрасна, ее невыразимая красота угадывалась на новой, неведомой доселе Себастьяну глубине.

– Леонора – совершенно необыкновенная девушка, – бормотал звездочет. – Я догадывался об этом прежде, но теперь ясно вижу… уже хотя бы потому, что у меня ничего не клеится, – он тихонько рассмеялся. – Или от любви я забыл свое ремесло? Перестал слышать, понимать голоса планет? Что это? Я совершенно ясно вижу события, их повороты, ведь это не первый мой гороскоп, но с другой стороны, все можно истолковать и иначе, и еще каким-нибудь третьим образом, и тогда все переворачивается вверх дном, все события становятся другими. Никогда я не видел такого. Будто планеты не указывают, а спрашивают. Кажется, еще немного – и они не только на бумаге, но и на небе выстроятся так, чтобы угодить. Но кому? Мне? Леоноре?..

Себастьян почувствовал, что больше не может продолжать работу, и решил за благо сойти вниз в гостиную и, если Марта еще не спит, поговорить с ней, спросить совета.

Себастьян не ошибся. Марта, как и в прошлую ночь, сидела за вязанием у стола.

– Вы, господин Нулиус, все еще бодрствуете в то время, когда лучше всего было бы пойти спать? – спросила Марта.

– Нет, Марта, – вздохнул Себастьян. – Спать мне теперь невозможно.

– Чепуха, – спокойно возразила Марта. – Вам необходимо хорошо выспаться хотя бы для того, чтобы не выглядеть бледным и уставшим в глазах юной Леоноры. В последние дни вы совершенно на себя не похожи: шатаетесь по городу до глубокой ночи, забросили астрономические занятия. Вы посмотрите на себя хорошенько, посмотрите… Батюшки! – всплеснула руками Марта. – Что с вашим выходным камзолом? Что это за лохмотья?

Себастьян оглядел себя и обнаружил, что его платье и впрямь находится в плачевном состоянии. Камзол был в некоторых местах изорван. Видимо, это случилось во время поединка с графом Пардозой. Марта подошла к нему и принялась рассматривать повреждения.

– Где это вас так угораздило? Вы что, жигу отплясывали столь неистово?

– Да нет, это так…

– Ничего себе «так»! Тут работы на целый день. Может быть, у вас объявился соперник, и вы подрались с ним, как шалопай-мальчишка?

– Нет же, Марта. Просто в городской архив пробрался вор, и мы с Бальтазаром хотели его задержать.