Чтение онлайн

– Ты ужасно легкомысленный, Артур. Но не унывай, небо наделило тебя таким другом, как я.

– Ты знаешь, где ее найти?

– Я же сказал – в Нустерне.

Профессор вспорхнул и от нетерпения принялся летать над столом.

– Нустерн – город немаленький. Может быть, ты знаешь, где конкретно она находится? Может быть, тебе известны ее более точные приметы?

– Да, да, да, – не без гордости ответил архивариус. – Я знаю все. В свое время мы доберемся и до принцессы. Но прежде разрешим один вопрос. Артур, скажи-ка нам научное название твоей золотой жужелицы?

При упоминании жужелицы профессор сложил крылышки и упал на стол.

– Моей жужелицы? Вот уж дудки, она моя!

– Ладно, ладно. Ты не ответил на вопрос.

– Общепринятое родовое название ее будет Carabus, а поскольку она золотая, то полное – Carabus aurus.

– Итак, Карабус аурус, – повторил архивариус. – Тебе это ничего не напоминает, Себастьян?

– Это очень похоже на имя несчастного Самюэля… – как-то неуверенно проговорил звездочет.

Архивариус снова обратился к профессору:

– А за что тебя наказала принцесса Аранея?

– Ох, не мучай меня, Бальтазар! Ведь я уже говорил: за то, что я посадил на булавку этого карабуса.

Себастьян в полном недоумении посмотрел на архивариуса.

– Уж не хочешь ли ты сказать, Бальтазар, что золотая жужелица и Самюэль Карабус… – Себастьян не договорил.

Архивариус улыбнулся.

– Именно это я и хочу сказать!

– Но этого не может быть!

– Почему? Посмотри на Артура. Если он смог превратиться в мотылька, то почему бы Самюэлю Карабусу не стать золотой жужелицей?

– Но зачем?!

Архивариус развел руками.

– Не знаю. Может быть, хотел спрятаться от кого-нибудь. Или полакомиться нектаром в цветнике Эмилии.

– Во-первых, жужелицы не едят нектар, – пробурчал профессор, – а во-вторых…, – он не договорил: издав пронзительный вопль, который послышался друзьям всего лишь писком, он вскочил и забегал по столу.

– Себастьян, что он такое говорит? Это что же получается, я посадил на булавку… че-ло-ве-ка?!

– Увы, мой друг, – покачал головой архивариус, – это так. В твоей коллекции оказался Самюэль Карабус, молодой маг из Магонии, один из покровителей насекомых.

– Маг?! Горе мне! – простонал профессор.

– Из Магонии?! – воскликнул Себастьян. – Но откуда ты это знаешь?

Бальтазар жестом успокоил друзей.

– Погодите, не торопитесь, мои дорогие. Вы слишком возбуждены. Оставим на время все вопросы и совершим небольшой экскурс в историю Магонии.

– Магонии? – переспросил Себастьян.

– Ты не ослышался, мой друг, – в историю Магонии.

Он разложил перед собой принесенные папки и продолжил:

– Всю прошлую ночь и весь нынешний день я провел в поисках чего-либо, что хоть как-то может быть связано с Магонией. Упорный труд всегда вознаграждается. Я нашел больше, чем рассчитывал. Вот взгляните, – он раскрыл самую толстую папку, – это фрагменты «Хроник Аранеусского королевства». Как они попали в наш архив – тайна, которую, возможно, мы не узнаем никогда. Да, для нас сейчас это и не важно. А важно то, что здесь находятся ответы на все волнующие нас вопросы. С вашего позволения я прочту наиболее интересные из этих фрагментов. Итак, слушайте…

Глава пятнадцатая

Печальное повествование Нестора Магноциуса. – Тревога короля Аранеуса. – Лучшее творение золотых дел мастера Аурса. – Расстроенная свадьба и бегство принцессы. – Роковая буря.

Я – Нестор Магноциус – летописец его величества короля Аранеуса Диадематуса, правителя Арахнид и его окрестностей, с величайшей печалью в сердце спешу изложить во всех подробностях диковинные происшествия, ознаменовавшие свадьбу единственной дочери короля принцессы Аранеи. С той поры, как из Арахнид исчезла вещунья Филистена, редко кто видел короля Аранеуса веселым. Одна лишь принцесса могла вызвать на его лице улыбку. Но когда принцесса Аранея вошла в совершеннолетие, король изменился еще больше: он чаще оставался один, порою впадал в столь глубокую задумчивость, что казалось - спит с открытыми глазами или грезит о вещах, не слишком веселых. На осторожные наши расспросы он либо отвечал уклончиво, либо отмалчивался. Да и на дочь он стал смотреть иначе – испытующе и с какой-то тревогой. Лучший из дворцов северной Магонии был окутан печалью.

И вот однажды, за две недели до достопамятного дня бракосочетания принцессы, король созвал совет и обратился к своим подданным с такими словами:

– Всем вам известно, что я решил выдать свою дочь принцессу Аранею за молодого Самюэля, сына моего старого друга герцога Карабуса, которого вы все хорошо знаете и любите. Принцесса уже давно совершеннолетняя, а я все откладываю день свадьбы. Да, друзья мои, я в нерешительности. Причина ее – «Девяносто девятая песнь вещуньи Филистены», Песнь жизни моей дочери.

Члены совета издали возглас удивления. Всем было известно, что юная вещунья Филистена много лет назад покинула пределы страны по причинам, о которых приближенные могли только догадываться. И все эти годы о девушке, к которой был так привязан король, считалось не принятым говорить вслух. И вот король первым нарушил этот негласный запрет, повергнув в немалое изумление приближенных, – первый во всеуслышание заговорил о вещунье.

– Не знаю, правильно ли я поступаю, – продолжал между тем король, – не принимая во внимание пророчество одной из лучших вещуний страны, ведь речь идет о счастье принцессы. Однако не пренебречь пророчеством очень сложно: покинув страну, Филистена забрала с собой единственный экземпляр своей песни.

– Как забрала?! – послышались возгласы со всех сторон. – Как это возможно? Ведь «Песнь жизни» должна храниться у родителей или опекунов.

Король только печально качал головой. Видя такое сокрушение, все умолкли.

– Прошу прощения, ваше величество, – сказал старейший маг барон Аргиопус, – разве вам неизвестно содержание этого пророчества? И разве в нем нет прямых указаний на молодого герцога?

– Прошло много лет, – печально отвечал король. – Очень много лет. Я уже не помню дословно содержания этой песни. Но, как всякое пророчество, оно может толковаться по-разному. Некогда я прочел его в пользу герцога Карабуса, хотя вещунья Филистена читала его иначе. Все эти годы я был уверен в своей правоте, но теперь… Все было бы проще, если бы еще раз представилась возможность взглянуть на эту песнь. Однако такой возможности нет. Я колеблюсь. Породниться с домом герцога Карабуса – что может быть лучше для нас и для принцессы? Но с другой стороны, пренебречь «Песней жизни» принцессы – преступление. Как ей спеть свою песнь и прожить свою жизнь, если начало будет фальшивым? Не омрачу ли я будущего дочери? Я призвал вас, друзья мои, на помощь в трудную минуту и жду вашего совета.

– Напрасно, ваше величество, вы скрывали от совета королей и от своих придворных, что «Девяносто девятая песнь вещуньи Филистены» пропала, – не глядя на короля, проговорил барон Аргиопус. – Это печально, но не страшно. Однако как могло случиться, что до сих пор этот важный документ не в вашем распоряжении? Вы ведь наверняка предпринимали попытки отыскать вещунью. Неужели поиски ее так трудны?

– Я боюсь огорчить вас, мой дорогой Аргиопус, – печально отвечал король, – но я не предпринимал никаких попыток отыскать прекрасную вещунью Филистену, и вовсе не потому, что искать фею, скрывшуюся в сумраке дольнего мира – задача не из легких, просто у меня на то были причины. Думаю, это еще одно преступление. Возможно, мне уже не править Арахнидами после ближайшего совета королей. Однако речь сейчас идет о другом: я жду вашей помощи, вашего мудрого совета.

Все мы крайне опечалились и надолго задумались. Барон Агриопус больше не проронил ни одного слова. Что мы могли посоветовать королю? Искать вещунью он не хотел. Нужно было вспоминать песню, хотя король сказал, что со дня совершеннолетия принцессы он только этим и занимается. Тогда заговорил королевский сенешаль барон Авикула:

– Вы, ваше величество, один из уважаемых правителей Магонии, вы опытный маг. Вы приблизительно помните содержание «Девяносто девятой песни», и маловероятно, что могли сильно ошибиться в истолковании пророчества. Но даже если вы сомневаетесь и помните только часть, недостающее может восполнить принцесса Аранея.