Чтение онлайн

Первой ночью после окончания боёв Галин почти не спал. Да и как тут выспишься, если Морфей, сука, посылал одни лишь дурные сны в виде выползающих из леса танков с крестами на башнях? А поскольку отражать атаки во сне Галин не привык, то тут же просыпался. Вставал, пил воду или выходил на свежий воздух, чтобы сделать пару-другую затяжек. Возвращался. Ложился. Засыпал. И почти сразу же снова просыпался. И так всю ночь!

Потому с утра бродил по расположению с красными глазами, злой, докапываясь до всяких мелочей. В конце концов, начальник штаба лично смотался в медсанбат, а когда вернулся, то протянул Галину горсть таблеток:

– Пей!

– Что это? – нахмурился Галин.

– Снотворное. Пей добром, или я тебе эти таблетки лично в глотку запихаю!

От такого напора Галин слегка охренел, потому без дальнейших пререканий употребил предложенное лекарство, и через несколько минут сладко посапывал, к вящему облегчению подчинённых.

Через два часа затрезвонил телефон. Начальник штаба снял трубку. Звонил командарм:

– Где Галин?

– Спит, товарищ генерал-лейтенант!

– Какого хрена?!

Начштаба объяснил.

– Всё одно буди! – прорычал Прошкин. – Будет с него двух часов! – И даже когда начштаба бригады, матерясь под нос, пошёл выполнять приказ, продолжал бурчать в трубку: – Я не сплю, а он спит! Ишь, цаца какая…

С трудом разбуженный, находящийся под действием снотворного, Галин произнёс в трубку:

– Галин у аппарата…

– Чего ты там мямлишь?!

Начальственный окрик включил выпестованный годами армейской службы инстинкт и Галин разом приободрился:

– Товарищ генерал-лейтенант! Командир 54-й мотострелковой бригады полковник Галин у аппарата!

– Так-то лучше, – буркнул Прошкин. – Доложи обстановку.

Начштаба подсказывал, Галин, как попка, повторял. Кое-как доложились.

– Ладно, – проворчал командарм, – достаточно. Чувствую, толку от тебя сегодня не будет. Твоё счастье, что обстановка на фронте тому благоволит. Скажи-ка мне вот что. Судя по сводкам, у тебя на переднем крае скопилось много подбитых вражеских танков и бронетранспортёров?

– Так точно! – подтвердил Галин. – И самолётов тоже!

– Я так понимаю, – игнорируя замечание про самолёты, – продолжил допытываться Прошкин, – что останки те в том числе и на минном поле обретаются?

– Что-то от минных полей осталось, – осторожно подтвердил Галин.

– Ну, так ты это «что-то» сними. Чтобы завтра к 10–00 ни одной мины возле подбитой техники не было! Усёк? – заметив, что Галин мешкает с ответом, спросил: – Что-то неясно?

– Никак нет! То есть, так точно! Ясно, что надо снять минные поля, неясно – зачем?

– Первого «ясно» пока достаточно, – изрёк Прошкин. – Остальное узнаешь завтра. – И положил трубку.

– Слыхал? – спросил Галин у начальника штаба, кивая на трубку, которую держал в руке.

– Насчёт минных полей? – уточнил начштаба. – Конечно, слышал, у нашего командарма громкий голос.

– Раз слышал – исполняй! – Галин присел на койку, зевнул. – Ещё какие-то проблемы?

– Да вроде нет, – пожал плечами начштаба. – Можешь спать дальше.

– Правда? – Сползающая в сон улыбка осветила лицо Галина. – Вот спасибо! – Он ткнулся головой в подушку и почти мгновенно заснул, теперь уже до утра…

Утром Галину было стыдно. Заснуть в штабном блиндаже на «дежурной» койке… Кто, кроме командира бригады, мог себе такое позволить? Есть же вполне нормальная квартира, чай не в поле стоим – нет, надо было отнять койку у дежурного офицера. Впрочем, тот вполне мог для себя что-нибудь сообразить. Если не дурак, конечно. А дураков он у себя в штабе не держал (на передовой они и без него не водились).

Крайняя мысль добавила бодрости. Галин сел на кровати. За занавеской, которая отделяла спальное место от стального помещения, слышались негромкие голоса. Один был Галину незнаком. У них гости? Явно не начальство, иначе бы разбудили. Галин быстро обулся и прошмыгнул в дальний угол, где над жестяным тазом висел рукомойник. Приведя себя в порядок, комбриг явился почтеннейшей публике. Её оказалось немного: дежурная смена и какой-то майор инженерных войск.

Выслушав доклад дежурного по штабу, Галин обратил взор на майора. Тот сделал шаг вперёд и чётко доложил:

– Командир отдельного инженерного батальона майор Стряпчий! – после чего протянул Галину бумагу.

В бумаге, за подписью начальника штаба армии, отдельному инженерному батальону предписывалось вывезти из расположения 54-й бригады всю оставленную противником технику (во – формулировочка!), а командованию бригады предлагалось всячески этому процессу содействовать.

Ознакомившись с документом, Галин посмотрел на майора:

– Какой конкретно помощи вы от нас ждёте?

– Основное вы уже сделали, товарищ полковник, – улыбнулся майор. – Обеспечили нам фронт работ на несколько дней!

«Изящно изъясняется, собака», – с уважением подумал Галин.

– Я с утра побывал на передовой, пообщался с вашими сапёрами. К 12–00 предполагают закончить разминирование. К этому времени мой батальон закончит выгрузку, после чего техника и личный состав начнут выдвигаться к месту работ. От вас в дальнейшем потребуется лишь обеспечить охрану.

– Добро! – кивнул Галин. – Дежурный! Передайте мой приказ командиру штурмового батальона: выдвинуться в заданный квадрат для обеспечения прикрытия действий инженерного батальона!

Жуков был в Звёздочке (русский Пентагон) своим человеком, и передача дел много времени не отняла.

– Ну, что, Георгий Константинович, – произнёс Абрамов, пожимая Жукову руку, – поздравляю со вступлением в должность. Искренне верю в то, что приставка и. о. скоро отпадёт за ненадобностью!

– Спасибо, товарищ маршал! – Жуков вовсе не выглядел довольным.

– Мне совсем не нравится ваш вид! – нахмурился Абрамов. – Извольте объясниться, товарищ генерал-лейтенант, чем вы недовольны?

Жуков вздёрнул подбородок:

– Товарищ маршал! Я рассчитывал, что мне лично будет доверено претворить в жизнь план, разработанный под моим руководством!

– Ах, вот оно что? – голос Абрамова приобрёл металлический оттенок. – То есть вы считаете, что сможете курировать операцию на месте лучше, чем я?!

– Я этого не говорил, товарищ маршал. – На лице Жукова не было раскаяния – одно лишь упрямство.

– Неужели? – саркастически усмехнулся Абрамов. – А мне вот показалось, что именно это вы и имели в виду.