Классическая проза

БУХ! БУХ! Аня оказалась сидящей на куче хвороста и сухих листьев. Падение было окончено. Она ничуть не ушиблась и сразу же вскочила на ноги. Посмотрела вверх — там было все темно. Перед ней же был другой длинный проход, и в глубине еще виднелась спина торопливо семенящего Кролика. Аня, вихрем сорвавшись,…

Отойдя к скверу, Эсборн подумал, как обрадуется после короткого испуга Алиса, когда он вернется. Он намеревался побродить час, но, думая быстро обо всем этом, а потому и быстро идя, он с удивлением услышал, что пробило уже час ночи и на улицах становится все меньше народа. Он повернул и тотчас хотел…

— Ваш номер? — спросил он, давая знак, что Эдвей может сесть. — 332. — Ваше имя? — Томас Эдвей. Официальный тон не помог Гаррисону овладеть волнением, и он оставил его. — Послушайте, Эдвей, — сказал начальник после короткого молчания, — вы можете требовать, что хотите, за то, что вы сделали.…

— Конечно, — рассуждал он вслух, — я совершаю некоторое преступление. Но что такое частная собственность? II Треск раскалываемых орехов заглушил шаги девушки, вошедшей в комнату. Сначала она сконфуженно остановилась, затем покраснела и сказала: — Ах, кушайте, пожалуйста! Я терпеть не могу орехов!…

— Барометр. На пороге каюты, подставляя лицо влажному, порывистому ветру, бьющему в незакрытый иллюминатор, Ромелинк испытал мгновенную потребность дать себе отчет в чем-то, что наполняло его в последнее время все чаще ощущением беспокойства. Душа не всколыхнулась глубоко, и в голове мелькнули слова,…

Первого звали «Мистер», потому что он был в Англии и привез оттуда замкнутую сдержанность островитянина. Был он высокого роста, печальный и смуглый. Второй — плотный мужчина с окладистой бородой и кроткими глазами — называл себя «Сурком», потому, что так называли его другие. А третий, раненный, носил…

Насмешник не успел отступить, как суковатая палка с силой пропела возле самого его уха, едва не разбив лицо, и воткнулась в землю далеко позади. К великому удивлению Эмерсона, оборвыш, вместо того, чтобы швырнуть в него своей палкой, спокойно перешел лужу и протянул руку, ничем не выказывая трусости…

Фаддеев пошел мезонин у интенданта осмотрел и докладывает: – Помещение очень спокойное и чистота необыкновенная, а про плату хозяин и слышать не хочет. – Как так, и отчего? – спросил фельдмаршал. – Говорит, что он много вам обязан и голос природы его побуждает за счастье выразить вам долг благодарности.…

А он стоит и смотрит, прислушивается к звукам моего голоса, улавливая в убеждающих интонациях явное одобрение своей персоне. И вдруг быстрым движением вскидывает голову к самому моему лицу и смыкает в воздухе челюсти, будто хочет откусить мне нос, – пантомима, которая служит, по-видимому, ответом на…

И все же случилось, что Иоганнес — шестнадцать лет от роду было ему тогда — влюбился в девочку, в свою сверстницу. Это была сестренка его соученика — светловолосое, необузданно-резвое создание, и познакомились они у ее брата. Вблизи нее Иоганнес чувствовал какое-то странное стеснение, а ее нарочитая…

Он вышел из нее с узелком в руке — там была смена белья, единственное, что он захватил с собой, — и, подойдя к воротам, увидел, что сторожка привратника окончательно развалилась. Из соседнего помещения выскочил босоногий мальчишка и отворил то, что некогда было воротами а теперь всего-навсего несколькими…

Надо сказать, что с Оподельдоком обошлись слишком немилосердно, но обиднее всего было слово ПОЭЗИЯ, напечатанное крупным шрифтом. Сколько желчи было влито в эти шесть букв! Не менее бесцеремонно отделали Оподельдока в «Горлодере», который писал так: «Мы получили крайне странное и возмутительное послание…

— Ну, как же, два Клиновича — племянники старого Федервайса, университетские товарищи Коцека, те, что написали знаменитые философские трактаты… о чем бишь?.. — Об отношении сознательного к бессознательному?.. Но писал лишь один из них — Чеслав Клинович, доктор философии… — Доктор Венского, Парижского,…

Часы па колокольне пробили пять; листок сорвался с маленького вяза, покружился, лег на воду и остался и пей неподвижен. Я спустился к лодке, и она тихо отчалила. Два гребца коснулись остриями своих весел о ровную и плотную воду, где ломаный след от лодки пробежал до берегов. Зашевелились побеги травы,…

Между гимнами он по-валлийски ругал кобылу. Белый дом, свет, скат уплыли назад, провалились во мрак. — Там теперь никто не живет, — сказал дядя. Мы въехали на хутор Горсхилла, и мостовая звенела, и пустующие черные денники всасывали звон, и он делался полым, и мы встали в полом кругу темноты, и кобыла…

Он помолчал, снисходительно улыбаясь при воспоминании о прошлом. – Кое-какие религиозные колебания у меня все-таки еще разок возникли. Я не принимал ничего на веру… Это мне не свойственно. Тут все вышло из-за ковчега. Забавно! Я тебе расскажу. Видишь ли, я был в зоопарке, и вдруг меня взяло сомнение:…

Поль Пеннифезер изучал богословие. Шел третий год его размеренной университетской жизни в Оксфорде. До этого он с отличием окончил маленькую частную школу с чуть заметным религиозным уклоном в графстве Сассекс; в школе он был редактором журнала, президентом дискуссионного клуба и, если верить его характеристике,…

— А что царь изволил делать сегодня? — спросила Розалинда, когда пошел последний день их медового месяца. На самом деле они весь день ходили по горам, она набила на пятке волдырь; но спрашивала она его не об этом. — Сегодня, — сказал Эрнест, откусил сигару и не преминул подергать носом, — он гнался…

А так как он отказывался, она приподняла его своими сильными руками, подсадила на груду моркови и репы и, совсем рассердившись, воскликнула: — Да заткнитесь же вы наконец! Вы, любезный, мне просто надоели… Я ведь вам толкую, что еду на рынок! Спите, я разбужу вас. Она взобралась на повозку и села боком,…

— Что уже она делает сейчас? — Как раз сейчас она пришла в лавку Влчека и покупает там нитки, потом будет шить до темноты. Помнишь эту лавку? Однажды ты купил там стеклянный, отливающий всеми цветами радуги шарик. Тебе тогда было шесть лет. В первый же день ты потерял его и никак не мог найти. Помнишь,…