Классическая проза

Те кричат: — Стой! Но как я ни неопытен во всех этих войнах, а понял инстинктом, что стоять вовсе не следует. И через забор. Вслед: трах! трах! И вот откуда-то злобный, взъерошенный белый пес ко мне. Ухватился за шинель, рвет вдребезги. Я свесился с забора. Одной рукой держусь, в другой банка с йодом…

— Похабник! — сказал тонкий голос в задних рядах. — Единственно, о чем она мечтает в лунные ночи, — это устремиться к своему половому партнеру, — доложил фельдшер, совершенно разъезжаясь по швам. Тут в избе-читальне начался стон и скрежет зубовный. Скамьи загремели и опустели. Вышли поголовно все…

— Мишуня, нельзя читать!.. — Что-с? Почему нельзя? Да я завтра же встану! Иду к Петрову. Вы не понимаете. Меня бросят [12] ! Бросят! — Ну хорошо, хорошо, встанете! Вот книга. Милая книга. И запах у нее старый, знакомый. Но строчки запрыгали, запрыгали, покривились. Вспомнил. Там, в скиту, фальшивые…

— Во-вторых, — продолжал Мейзлик, — нам известно, что барон Гандара был азартный карточный игрок. Вы, господин советник, не бываете в обществе, играете только в домино у Меншика, у вас нет знакомых, сведущих в таких делах. Если вам угодно, я наведу справки, кто играл с Гандарой в последние дни… Понимаете,…

— Гм; — говорю я, — этого написать нельзя, поскольку мы только что его расхвалили". Но знаете что? Не будем печатать его стихов, и баста! Прекрасно. В ближайшие две недели было зарегистрировано пять краж со взломом и стихами, но «Восточный курьер» молчал о них, словно воды в рот набрал. Я, правда,…

— Не хорошо, Петр Петрович, — говорила она укоризненно. — Не хорошо. Стыдно. — Правда, Лида, правда, — соглашалась мать. — Не хорошо. — Весь наш уезд находится в руках Балагина, — продолжала Лида, обращаясь ко мне. — Сам он председатель управы, и все должности в уезде роздал своим племянникам и зятьям…

– Сибирь так Сибирь – чёрт с ней! Жизнь надоела и стала невыносимо тяжелой. Он невылазно запутался в долгах, в карманах у него ни гроша, родня опротивела, с приятелями и с женщинами рано или поздно придется расстаться, так как они уж слишком презрительно стали относиться к его прихлебательской роли.…

Однажды за обедом Егоров подпер голову кулаком и завел ни к селу ни к городу речь о кавказских князьях, потом вытащил из кармана «Стрекозу» и имел дерзость в присутствии княгини Микшадзе прочесть следующее: «Тифлис хороший город. К числу достоинств прекрасного города – в котором „князья“ даже улицы метут…

Лиза протянула к Грохольскому руки и повисла на его шее. Послышались всхлипывания. – Мне жаль его… – забормотала Лиза. – Ах, как мне его жаль! – Кого? – Ва… Ваню… – А мне не жаль? Но что же делать? Мы причиним ему страдания… Он будет страдать, проклинать… Но чем же мы виноваты, что мы любим друг…

Над головой каждого из сидящих, в том числе - и двойника Бартона, висели туманные сферы. Они вращались, непрерывно меняя цвет и время от времени, пронизывая пространство иглами лучей - зеленых, голубых, черных и белых. Иногда лучи исчезали, потом появлялись вновь. Бартон пытался установить связь между…

Давным-давно дома ближе к вечеру, и даже совсем недавно в Северной Каролине, когда вспоминая детство я ел ритцевские крекеры и ореховое масло с молоком в четыре и играл в бейсбольные игры за своим столом и голодные школьники в стоптанных ботинках возвращались домой точь в точь как я (и я делал им особые…

ПЕРЕВОДЫ ИНОЯЗЫЧНЫХ ТЕКСТОВ (1) Муза венчает славу, а слава Музу (2) Ну!.. (3) Что это значит "православние"?.. Рвань окаянная, проклятая сволочь! Чорт возьми, мейн герр, сударь, я прямо взбешен: можно подумать, что у них нет рук, чтобы драться, а только ноги, чтобы удирать. (4) Позор.…

— Слезы! — сказал Оливер, глядя на жемчуг. — Кровь сердца! — сказал он, глядя на рубины. — Порох! — продолжал он и так встряхнул бриллианты, что они вспыхнули и засверкали. — Хватит пороху взорвать весь Мэйфер, взлетит прямо в небо, во-он туда! — С этими словами он закинул голову и испустил как бы…

В перевязочную вошел еще один врач, врач-новобранец. Совсем мальчик. — А-а! Капитан! А ну попробуй — молодые руки, молодые глаза. Новичкам, ведь известно, везет. На. — Ну вот. Только кончил, и сразу меня тыкать. Что я, собака вам какая?! Не дам ему делать. — Солдат! Ты как об офицере говоришь?!…

— Скидай, скидай, зануда, — говорил он. На его круглом прыщеватом лице была холодная решимость. Хлопцы в тазах на головах [4] , раскрыв рты, смотрели на сечевика. Жгучее любопытство светилось в щелочках глаз. Сечевик возился долго. Сапог с дырой наконец слез. Под сапогом была сизо-черная, заскорузлая…

Тут я хотел бы сказать несколько почтительных слов по поводу того занятия, которое столь долго было занятием моих родных и моим и которым общество, к сожалению, почти всегда интересуется слишком мало. Нас обычно не понимают. Нет, не понимают. К нам недостаточно снисходительны. Например, допустим, что…

— Никаких землетрясений и других кар Божьих? — Нет. — Никаких беспорядков в сценарном загоне? Туземцы на местах? — Да. В этих односложных ответах слышалась странная краткость, и Монти был немного озадачен. У него сложилось впечатление, что Санди чего-то не договаривает. Он питал к ней нежные…

Тым часам марудна цямнела, далячынь спавiлася шэрай смугою, у паветры заснавала надакучлiвая восеньская золь. Абудзiўшыся ад задумення, старая сабрала на руку нарыхтаваныя паленцы i, крануўшы закрутку сенцаў, увайшла ў хату. Тут было ўжо цёмна, ледзь свяцiлася ў паўзмроку абшкрэбаная, закураная печ,…

Теперь Автух тихо позвал: — Феля, а Феля! — Ну! — послышалось сзади в машине. — Куда это нас везут? — На исполнение приговора, — с недобрым надломом в голосе ответил Феликс. Но такой ответ еще больше встревожил Автуха. — Неужели на расстрел? — А ты думал… — Но я… Я ведь думал… Может, они… — Помолчи…

— Нет, дорогой мальчик, — говорили родители, — не будет тебе нашего благословения на то, чтобы плавать по морям… Эти споры и разговоры продолжались год и два, однако переубедить Робинзона родители не могли: он по-прежнему мечтал о море. И однажды… Однажды гостил Робинзон у своего…