Книги о войне

Васёк не ел все эти дни, и как только вода закипела, проворно сунул в крутой кипяток траву зверобой, с волнением наблюдал, как быстро темнеет вода. Едва дождавшись, когда чай немного заварится, он принялся торопливо, обжигая обветренные губы, пить мутную чуть зеленоватую с терпким запахом жидкость крошечными…

Шесть медитаций, и убрал все повреждения черепа и вообще на голове. Сознание такое ясное стало. После этого, хотя уже в сон клонило, и сильно, занялся повреждением позвоночника, аккуратно сращивал, и надо сказать, дело пошло. Впрочем, закончить не успел, вырубило, тело и так повреждено, ещё я выматывал…

– Варяги сынок, – огладил тот густую бороду.– Морские люди из полуночных стран. – А почему у них ладья с таким чудищем на носу? – Она для боя и зовется драккар племяш,– взъерошил Велибору голову Путята. – Так они что, приплыли воевать? – Да нет, торговать, но в море им лучше не попадаться. …

На колокольню она поднималась долго, минут сорок, уже из последних сил перевалившись через окно звонницы. Трухлявые доски опасно скрипнули, но Катин вес выдержали. Вес мешка картошки, как шутила мама. Сквозь частые прорехи в прохудившейся крыше солнце сеяло на голову солнечный дождь, золотым столбом…

В докладе 6 ноября 1942 года на торжественном заседании Московского Совета депутатов трудящихся И. В. Сталин предупредил: «Пусть знают эти палачи, что им не уйти от ответственности за свои преступления и не миновать карающей руки замученных народов». На Западе такие высказывания не всегда воспринимались…

Проснулся он от металлического стука и громкого женского голоса: «Выходите, конечная». Открыв глаза, удивлённо посмотрел на дежурную, встал и нетвёрдой походкой вышел из вагона. Покрутив головой, понял – Сокольники. – Это ж надо было так отключиться, проехал. На противоположном пути уже стоял поезд,…

– Судебный процесс начинается! – оповестил низкий грубый голос. Громкоговорители были установлены и в зале вестибюля. На экране замелькало изображение подсудимого. На чем на этот раз строилось обвинение Маркусу было не так важно. Он постарался сосредоточиться на заполнении анкеты. Входная дверь…

«Мне говорят: Веди себя взвешенно, На то ведь тебе Любовь дана! Я это знаю, Но дед мой повешенный За мною следит из окна!» – отвечает всем этим предателям Орис в своём стихотворении НЕТ ПРОЩЕНИЯ ФАШИСТАМ. Читаешь его… и мурашки по коже! Потому что в этих строках, дорогой мой читатель,…

– Моего первого мужа тоже в сорок первом под Москвой без оружия повели в атаку. Там и погиб, – вдруг задумчиво произнесла хозяйка. – Хаят-апай, у Лидии Степановны два года назад единственный сын в Чечне погиб, – дрогнувшим голосом сообщил Хамит, осторожно поглядывая на женщин. – Он охранял военный…

Дом остался позади… Дорогая и милая мама проводила его, изо всех сил сдерживая слёзы, но неудачно. Даня пошёл в армию, следуя зову сердца и в погоне за мечтой. Бредя спецназом с детства, он занимался всем, чем только мог в своей деревне, чтобы эта мечта стала явью: бег, рукопашный бой, баскетбол… Зимой…

Повисла неловкая пауза. Капитан в ожидании дежурного «Виноват!» тяжело плюхнулся в кресло, и стал прямо через мундир мять горстью грудь напротив сердца. Заметив это, подпоручик Рашевский неловко и укоризненно кивнул в сторону Рыкова головою и потянулся к кувшину с водой. Ротный исподлобья так зло зыркнул…

– Ну наконец-то! Похоже, прибыли! – выдохнул коренастый, выпрямляя согнутую спину. – Смотри, как тут все обустроено. Егор, следовавший с ним почти во главе колонны, устало поднял голову, чтобы разглядеть появившийся перед ними новый вид. По мере их приближения стали видны люди в военной форме, с…

Павел открыл глаза и не увидел неба. Вместо голубоватого лоскута вверху зияла дыра. Он снова попробовал пошевелиться. Получилось, но вместо радости, Павел почувствовал, как липкий страх расползается по всему телу. «Я не сплю, – мысли лихорадочно проносились в голове, – где я? Почему так воняет?». Попытавшись…

Я прилёг на скамью и прикрыл глаза. Шум в грузовой кабине действовал успокаивающе. Командир ведёт вертолёт очень мягко. Будто мы не летим на «пчёлке», как называют Ми-8, а едем по автобану на дорогом автомобиле. – Серый, не спишь? – запросил меня командир. – Нет. – Долго нам ещё здесь? Не знаю…

Меня вытаскивали туда и «драли», о чем сообщали ветеранам. И так каждую весну, до начала полевых работ. Они благостно действовали на стариков, которые начинали в меру сил копаться на своих участках и забывали о моем существовании. До новой весны. А дело было в следующем. Еще с екатериниских времен…

И вряд ли отец, который просто без ума от своей умницы-дочери, укорил бы ее за выкуренный табачок хотя бы одним, пусть даже мягким, словом. – Доченька, ты же знаешь, что наша семья из потомственных врачей. А твой прадед был лейб-медиком у Александра Второго. И никто из них никогда не курил. В словах…

Но на этот раз шансов почти не было. Террористы их ждали и готовились к штурму. Поэтому, когда командир, разлив водку по стаканам, со странной улыбкой произнес: «Привет, покойнички!» – он не удивился. И выпил водку как воду. Он вышел из палаты, где они подгоняли экипировку перед штурмом, и пошел по коридору.…

Сразу после войны сроки службы были другими. В пехоте семь лет, во флоте – девять. Так что, были солдаты с проседью на стриженных головах. А как они пахли! Боже мой! Это самый добрый самый главный запах моего детства. Русские солдаты пахли здоровым крепким мужским потом, махоркой, хлебом и наваристыми…

Публиковалась в журнале «Поэзия», газетах «Московский литератор», «Московский университет», в ряде периодических изданий Волгоградской области. Участница Литературного Клуба «Воробьёвы горы» (АлъманАХ, 2017; 2018), поэтических студий «Грани», «Логос». Участвовала в работе литературной студии «Луч», руководимой…

…Как же не хотелось воевать после 9 мая, официально ставшего Днем Победы! Берлин пал, и над куполом поверженного рейхстага уже больше недели развевались наши красные знамена, а в чехословацкой столице, особенно на ее окраинах, остатки немецких частей продолжали отчаянное сопротивление. И оно становилось…