Книги о войне

К этому времени Нюся, будучи парализованной, с интервалом в четыре года, родила ещё две девочки, Надю и Тамару. Теперь у Нюси было трое сынов и три дочки. Дочери остались дома, а трое сынов ушли на фронт защищать нашу Родину, Союз Советских Социалистических Республик, на которые напали враги фашисты.…

Некоторые ухитрялись вообще проникать в корпус в обход набора. Иван Кондауров шестнадцати лет получил отказ, но сумел догнать эшелон пермской бригады и залез в поезд на станции. В корпусе он быстро пообтесался, и за время войны стал одним из лучших механиков-водителей молотовцев и Героем Советского Союза.…

Военные от шока даже не знали, что предпринять. – Идём, – махнул пистолетом Сабатеев. Через десять минут он уже оказался в землянке полковника. Александр сбивчиво объяснял, будто боялся, что не успеет помочь несчастной семье. Командир полка выслушал молча. Грубовато осадил: – Что нюни-то распустил,…

Я рос неуправляемым подростком, даже заработал судимость. В шестнадцать бросил школу, бродяжничал на улицах Нью-Йорка. В семнадцать попал на флот. Для таких, как я, военная служба была спасением: я получил аттестат о среднем образовании и дослужился до звания петти-офицера второго класса. В 1960 году…

– Никак сын мой, ты будешь там 4 года, и будешь очень сильным, у меня дела стали горы, и не получится уделять тебе больше времени. И учитель твой отличный мечник, а имя его Лефу. Мама Наоми Менай, сестра Асман Кен. Асман обратилась к Аскида – Аскида , а вы скоро вернётесь? – Не волнуйся сестра,…

– Я американец. Сюда иди, – сказал я и сделал два шага назад. – Граната! – заорали на той стороне. Одновременно со звуком разрыва я почувствовал резкую, режущую боль в спине, заднице и ляжках. Боль обожгла, выгнула меня дугой и подбросила вверх. Палец нажал на курок и пули выбили пыль из битых кирпичей…

От автора Каждая книга имеет свою судьбу, свою историю. Есть она и у моей книги «ТАНКОВЫЙ КЛИН». Трудно ли быть писателем? Трудно ли творить?» Наверняка нет такого писателя, кому бы не задали подобных вопросов. Конечно же, очень трудно, в особенности, если ты не профессионал. Писатель пишет, а…

Она была недостаточно красива, чтобы привлечь внимание кого-то из начальства, но снизойдет ли до кого-нибудь из них, простых пехотинцев? Сможет ли Пин привлечь ее внимание тем, что он был мастеровым – единственный из всего взвода? Он ведь как-никак оружейник, а это наверняка станет козырем. Да и вообще,…

– Много важного можно о том поведать, – напыщенно процитировал он. – И вот первое: наступает лютая зима, что зовется Фимбульвинтер. Снег валит со всех сторон, жестоки морозы, и свирепы ветры, и совсем нет солнца. – Тут все поежились и посмотрели за окно, где все в точности соответствовало древнему тексту. –…

Ну, ладно, завтра сама к нему подойду, решила она, но так и не смогла представить, как это произойдёт, и что ему скажет. Для неё это было почти невозможно. Они встречались, обычно, в заводской столовке, где на обед собирались рабочие из всех цехов, здоровались, и расходились по своим местам. Аля ловила,…

Вот снова боец молодой под волной. Ему еще жить бы, любовь повстречать, Да маленьких деток успеть покачать, Судьбе ж роковой суждено умереть И в волнах Днепра здесь найти свою смерть. Днепровские кручи, как вы высоки! Родная, ты круча, прошу, защити! Дай с силой собраться, пойти снова…

Навстречу выбегает маленькая чёрно-коричневая собачка Кукла. В хорошую погоду она любит дремать на тёплом крыльце, греясь на солнышке. Хозяйку она чует издалека, поднимает голову, шевелит ушами, потом срывается с места и приплясывает возле калитки, поскуливая от нетерпения. У Куклы забавная мордочка…

–На-кось, Саня… Изобрази-ка… Для общества. Плясовую! –Не, не буду и рот марать. Я уж лучше сбегаю за своей трехрядочкой. Старшина – человек основательный, крепкий, в жизни много чего повидал, а Сашку все подтрунивал: –Санька у нас боец бывалый, да-а-а… «Штуку» от «штуги» враз отличит! Наш, значит,…

Примерно такие мысли, и как бывает, в диалоге с самим собой посещали нашего героя в некоторые моменты его жизни, особенно, в начале слякотной, а потом промозглой московской весны, когда ему вспоминались цветущие абрикосы, яблони и черешни в обычных ташкентских дворах. Много есть на земле прекрасных мест,…

Чтобы определиться, он начал медленно вслух прокуренным хрипящим голосом повторять детскую считалку на украинском: – Діти, діти, дітвора, утікайте із двора, хто не заховався? – прозвучал выстрел, Петя упал замертво. – Хай кричить: Ура! – закончил со звериным оскалом на лице каратель и бросился бежать…

– Я просто устал. Дай мне немного отдохнуть. Я хочу спать. Я устал. – повернулся человек к стене лицом и больше не подавал признаков своего бодрствования. Он спит тихо – не храпит, и поэтому можно продолжить рассказывать о нем. Что было, когда он получил силы? Испугался. Правда, по большей части из-за…

Он был молод, хорошо выбрит и одет, черты лица были правильные и острые, рот неизбежно кривился в ухмылке, в которой сложно было разглядеть человеколюбивые черты, а само его лицо с застывшим на нём каменным и ледяным выражением производило впечатление жестокого человека, не привыкшего лгать или чего-то…

– Вот туты-ка, паря, все и кончилось, – сказал он, пряча в косматые брови выцветшие медвежьи глазки. – Убитых бандиты в зимовье сожгли, других которых в озёрину вон посбросали. Говорели, вроде командира на осине, как на кресте, растянули, а сердце в отдельности на сучок подвесили… Сам не видал, врать…

Четыре тысячи пленных, немцы заперли в подвале химзавода. Без еды, воды и света. Ночью здание завода сгорело. Одни говорили, что таким образом немцы избавились от пленных, другие не могли поверить в такую жестокость. «Фашисты, но ведь тоже люди». Звучали версии: пол подвала был мокрым, и кто-то из солдат…

Когда немного проселся, расходясь лениво по берегу, дым с желтой пылью, увидели они горящий и искореженный, перевернутый мотоцикл и дымящиеся, изуродованные трупы врагов по краям громадной воронки. –Говорил! Говорил же тебе-е…, говори-ил…,– хрипел, раскачиваясь с исступлении и размазывая по щекам слезы…