Проза прочее

Комнатка в бараке в Орехове-Зуеве. Комбинат, где работала мать. Вся жизнь поселка крутилась вокруг комбината – камволки, как называли его местные. Шелкопрядное производство братьев Морозовых после революции переродилось в камвольный комбинат. Рабочих селили в бараки, оставшиеся еще с тех дальних времен.…

Уже поздно, но мы с тобой все равно устроим генеральную мойку, как же иначе! Ну, простил? Видишь, я уже начинаю! Простил… Блаженно подставляешь мокрой тряпке смуглое тело своих половиц, и вот я уже ощущаю твое чистое и влажное дыхание. А помнишь, как мы с тобою впервые познакомились? Типично чем-то…

– Присаживайтесь, – улыбнулась горделиво, с достоинством. Он сел напротив нее и за эти несколько секунд он успел рассмотреть ее маленькое родимое пятно на шее, большие, красивые глаза и пальцы, не носившие колец. Она сделала изящный жест рукой и поправила волосы. Оголившаяся шея придавала ей утонченности.…

Петляя по указанию Стаса мимо старых московских особняков, Иноземцев понял: «Едем в центр города, но каким-то странным кружным путём. Пассажиры явно тянут время». Внезапно Стас приказал: – Притормози на том углу возле закрытого ларька и выключи мотор. Здесь и будем ждать нашего клиента. – Мне…

– Вы не из нашего дома! Я всех жильцов прекрасно знаю. Живу здесь уже полвека. Разрешите представиться: Раиса Федоровна вдова члена-корреспондента Флерова. Я умоляю вас подняться ко мне в квартиру и посмотреть картинную галерею, созданную покойным мужем. Он был известным математиком, но всю жизнь рисовал…

Правда, с годами Якоб стал нет-нет да и рассказывать мне кое-что из своей бурной жизни, которая для него была не бурной, а горькой и жестокой. Его родители в самом деле скитались по белу свету. Закон требовал от Якобова отца оседлости, то есть он должен был поселиться в той или иной общине страны, однако…

И все это медленно поворачивалось, проплывало и уходило за крыло самолета, и вот уже быстрее – да и ближе, кстати – и пробудился от встряски сосед, и заерзал Венька. Вот оно, и толчок снизу, еще один – и в иллюминатор вбежали огоньки аэродрома, замедлились и отдалились, а на их место торжественно въехал…

На древнем городище – главной достопримечательности нашего райцентра – давно не жили, там работали археологи. Глубина их раскопов превышала иногда пять-шесть метров: большие сухие колодцы, уходящие в глубь земли, отрытые кетменем, тешой и мотыгой напластования ушедших в нее жизней, потомков которых я…

I Вот эта история, как я ее слышал. Когда Элджер Хисс вышел из тюрьмы {2} , его никто не брал на работу. Он окончил Гарвардскую юридическую школу, служил секретарем у Оливера Уэнделла Холмса {3} и участвовал в создании ООН, но притом был разоблаченным агентом мирового коммунизма и отсидел за…

– Спасибо, – поблагодарила в ответ оглоушенная визитом проститутки Машенька, и ровно через пару секунд до Рузовых донесся настойчивый стук в соседнюю дверь. – Впустили, – прошептал жене Миша, а потом опомнился и с пафосом произнес: – Доброе утро, любимая. – Доброе утро, любимый, – расплылась в улыбке…

– А если так, – перебил ее другой голос, – поддержали б вы или не поддержали ту или иную из множества инициатив, призывающих допускать в наши школы красных коммунистов и их гомосексуальных союзников посредством субсидируемых правительством гуманитарных программ? – И, если позволите… – тут же встрял…

В тот же вечер она поговорила с генералом, который уже несколько устыдился своей горячности. Гарри перешел в подчинение к хозяйке, и для него началась просто райская жизнь. Он одевался на редкость изящно, ходил с красивым цветком в петлице и умел занять любую гостью тактичной и приятной беседой. Он гордился…

– Алло… – Алло. Юлия? Простите, что вас потревожили среди ночи. – Слушаю вас. Медсестра тихо откашлялась. – Ваш муж умер четыре минуты назад. Примите мои соболезнования… Вам нужно приехать… Телефон падает. Гудки… Я умер только что. Не четыре минуты назад и не от остановки сердца. Я исчез…

Для столь раннего становления реализма были особые литературные условия. Во Франции реализм заявил о себе как о самостоятельном литературном направлении после эпохи романтизма, взорвавшего своей эстетикой эстетику Просвещения. Иная картина наблюдалась в Англии. Здесь романтизм оформился в эстетическую…

Я занималась в научном обществе без особого энтузиазма, тратя на это в десять раз меньше сил, чем могла бы, всю энергию посвящая любовным переживаниям. Вышла замуж, родила и растворилась в житейских заботах, втайне надеясь, что диплом врача больше никогда не понадобится мне. Когда сыну исполнилось…

Можно не знать, что такое гиперэхогенная структура, но совершенно очевидно, что почки не должны занимать весь живот. Так что я, естественно, понимаю, что это плохо. Очень плохо. – Возможно, поликистоз почек плода, – говорит он. – Вытирайтесь и одевайтесь. Кажется, в этот момент я впервые ненадолго…

Забавная история, конечно, но масштаб не тот. Андрей бы и вовсе за новоявленного оппозиционера не взялся, если бы не настойчивая папина просьба. С отцом спорить было никак нельзя. С трудом сдерживая тошноту, политтехнолог в поисках вдохновения уставился в документы, лежащие на бескрайнем стеклянном…

А спустя пять лет стали расселять коммуналку и давать квартиры. Это была и огромная радость, и большое расстройство – никто из них не представлял, как будут жить друг без друга. Уехали в Новые Черемушки, тогда еще почти загород. Квартиры дали в соседних домах – однокомнатную родителям в доме напротив…

Вообще, в доме было много военного. Фотографии в альбоме, где дед – бравый лейтенант в кителе, с боевыми орденами. Гриша тогда уже знал, что Красная Звезда и Боевое Красное Знамя – ордена настоящие, заслуженные. Гордые. Они лежали в красных коробочках в верхнем ящике комода, и Гриша часто тайком доставал…

– Этой ночью. – Правда? Я ничего не заметил… может, тебе это примерещилось… Ну, давай заканчивай и не приставай ко мне с вопросами. Поторопись, мы и так уж засиделись. Работай… Я снова принялся за еду, прислушиваясь к тишине в доме и глядя на дождь, хлеставший в окно. Потом я сказал: – Только однажды…