Проза

– Вас же спрашивают, военный! – Извините, что? – затупил Виктор. – Вам чего, спрашиваю… – опять облизнулась рыжая. – Э-э, хлеба, булочку. Выйдя из магазина, он увидел, что молодуха уже стоит у подсобки и курит. «Быстрая» – подумал он, улыбнулся и тут же понял, что зря. «Антонина» – протянула…

Мне страшно одиноко . Лиза встала, неторопливо подошла к окну. Мне страшно одиноко… Капли дождя нервно царапают стекло. Это то, о чем она не может рассказать друзьям, потому что им нечем ей помочь. Мы одиночки, мы мчимся на огоньки друг друга, а при встрече не знаем, что сказать. Мне страшно одиноко.…

Если бы спросили у Тимофея Пасечника, доволен ли он перестройкой и распадом Советского Союза, он, наверное, ответил бы отрицательно. Особенно в такие минуты, когда встречался с "новыми хозяевами жизни", такими, как, например, этот грубиян из "Мерседеса", который сейчас угрожал ему. А ведь был и Тимофей…

— Тебе поговорить больше не с кем? — спросил Роман, не поворачивая головы. — Есть. — Антон барабанил пальцами по столу, подперев другой рукой голову. — Ты разговаривать не хочешь? Ты вообще ни с кем не разговариваешь, вечно сам по себе. О тебе даже никто ничего не знает, ты никому не рассказываешь.…

С другой стороны, есть телефон доверия: звони да болтай сколько влезет о своих проблемах – никто тебя не видит, да и платить не нужно. Но и этот вариант мне не подходит. Вряд ли я смогу уложить всё, что бурлит внутри меня, в формат телефонного разговора. Сейчас мне нужно что-то другое. Чьё-то бескорыстное…

Чаще всего она разговаривает сама с собою, так спокойней, не ушибет своего собеседника неосторожным и желчным словом. Но и привычные диалоги с собственной памятью трудно даются – всегда беспорядочны, нет последовательности. Какой-то бессмысленный хоровод ассоциаций и вспоминаний – едва начавшись, один…

Что-то мелькает там, в дыму взрыва, солдат не видит отсюда, свои, чужие, целится – тут же замечает, что там такое, в пелене дыма, в испуге роняет винтовку. Чахуль играет. Смотрит на фото автора на пожелтевших от времени нотах, волосы зачесаны назад, нос с горбинкой, глаза чуть раскосые… вот он…

В какую-то минуту вспомнив, что отсутствует она уже часа три, Кло заторопилась. Нужно было перейти дорогу, чтобы купить в супермаркете столичной колбасы. Руппс просил. И даже согласился подождать ее немного подольше… Она редко оставляла надолго его одного. Знала – не любил Руппс оставаться один.…

Я лишь подумал, что ее задница – на три унитаза, а каждая молочная железа – как баллон бутилированной воды. Мне была известна расхожая истина, что « половина мужчин любит толстых женщин, вторая половина – очень толстых ». На себя я такую не примерял, считал, что мне нравятся партнерши астенического…

– Классный прогноз, – цокнула я. – А там вообще есть хоть что-нибудь хорошее? Или мне уже сейчас начинать впадать в депрессию? – В твоей жизни появится мужчина… – Мужчина? – я приподняла одну бровь. Уже интереснее. А то всё «аскеза, боль и страдание». Надо концентрироваться на хорошем! …

«Вот теперь пора заговорить», – подумала она, уловив во взгляде директора новое выражение, словно взывающее к ответу. – А что Вы мне прикажете делать, Владимир Александрович? – раздался глубокий голос, больше похожий на мужской. – Что же мне оставалось делать в этой ситуации? Они меня довели . Они…

И тут я будто попадаю в ледяное течение… нет, это не течение, это меня начинает трясти до судорог, кончики пальцев уже будто в снегу! Вода двадцать шесть градусов, погружение на сто четырнадцать метров у меня заняло лишь одиннадцать минут, так что реально замерзнуть я не мог. Поднимаю большой палец…

Случалась, ночь заставала их где-нибудь за городом. Они сворачивали свой фургон в сторону от дороги и останавливались для ночлега. Альфред и Карл набирали хворосту, Эмма -- бледная и худосочная -- доставала провизию и котелок для воды, разжигали костер, и все ужинали, а потом отдыхали. Эти ночи навсегда…

Значит, почти приехали. Что ж, моя дорога в профессиональные зельевары только что началась - отступать уже поздно. - Благодарствую, - вежливо поблагодарил я его и принялся собираться. Через некоторое время крытая деревянная повозка мягко остановилась. Попрощавшись с остальными путешественниками,…

И на первой же ступеньке – брыкс! Оступилась. Или это Виктор сбился с шага? Так ли, эдак ли – всё равно грустно и реветь хочется до полуночи. И ревела. К концу второго дня Лидина мама – по паспорту Нелля Ринатовна – заметила, что дочь её плачет и совсем не от радости, да к тому же друг её Виктор…

Всегда есть… А с жизнью шутить не надо. Имейте надёжный тыл… Всегда есть немного правды за каждым «Я пошутил!» В неведении признаний есть где-то тропа моя… Всегда есть немного знаний за каждым «Не знаю я…» На море немало лоций. Понять их нам мудрено… Всегда есть хоть горсть эмоций…

«И зачем она снова об этом сказала?» – София закусила губу. Каштановый локон выбился из её высокой причёски. Учительница говорила одно и то же почти каждое занятие. Отец Софии занимался рыболовством и снабжал королевских поваров лучшей рыбой Логоса. Благодаря такому уникальному таланту, немногословности…

Но сейчас, на этом пустопорожнем собрании, он был трезв, собран, а внешне — зол и колюч. И все было уложено в его мозгу, сообразно ветвистости сюжета в развитии действа сегодняшнего сборища: обличений врагов с требованием изгнать из театра, с робким заступничеством друзей, с колебаниями в решениях начальства……

– Вот тебе гарантия! Семен поцеловал девушку, лишив ее возможности дышать… * * * – Только давай серьезно. Если мы возьмем тебя с собой, то воздержись от этих своих фокусов, которые демонстрировал месяц назад на вечеринке, – с ухмылкой сказал Семен. – Не, я в завязке, у меня теперь отношения с…

«Погорячилась, несомненно, — подумала Анна, чувствуя тепло в районе лба, — но ведь и тут надо сказать: у меня есть своя правда. Что ведь я сделала? Я купила суп. На супе было написано, что он куриный. Не грибной. Однако там явственно маячил гриб. Но как куриный суп может быть сделан из грибов? Никак!…