Проза

Удивительно, наша цивилизация, одна из самых древнейших в галактике, но великих путешественников в истории насчитывались единицы, и то, давным-давно. Тогда жители планеты Лирия только начали свой большой путь по вселенной. Они сделали очень многое, установили первые контакты с неведомыми до той поры…

Я читаю на двери: «Главный инженер». Оглянулся, посмотрел на дверь кабинета Михаила Васильевича – «Зам. главного инженера». Странно… Мне было прислано письмо, подписанное Михаилом Васильевичем как главным инженером. Мужчина что-то сказал секретарю, мы прошли в его кабинет, он предложил сесть в кресло…

— Ладно, — остановил ее муж. — Не волнуйся. Приедем, все объяснится. А то телефонные разговоры, недомолвки, телеграммы. Успокойся. — И молчи? — язвительно спросила жена. — Почему? Любуйся пейзажами вслух. Выехали за город. Открылась глазу просторная зимняя степь, высокая синева неба. Белая степь,…

Я долго сидел в лодке, приткнутой к берегу. Уже туман наглухо заткал реку, так что огонь, зажженный на той стороне, в доме хозяев, был похож на мутное желтое пятно, уже звезды высыпали на небе (да, все вдруг — и туман, и звезды), а я все сидел и сидел и распалял себя. Меня звали. Звал Максим, звала…

Сочетания бывают самыми неожиданными. Рассказы «Ana» Валерия Латынина и «Зардак» Алеся Кожедуба написаны в разные годы. Первый – в начале 80-х годов, второй – в начале 90-х. Но в обоих – место действия Средняя Азия. В рассказе Валерия Латынина– советская. В рассказе Алеся Кожедуба– постсоветская. Валерий…

– Ну ладно. Иди, – сказал наконец лейтенант A. Отдав честь, S. повернулся кругом и пошел быстро к люку. Но когда он отошел на несколько шагов, лейтенант A., стараясь подавить улыбку, неожиданно окликнул его: – Эй, постой! – Слушаюсь! S. резко повернулся. Волнение снова разлилось по всему его телу.…

— Друг, друг мой единственный!.. И наконец она пришла, эта неуловимая слава, пришла, нежданная-негаданная, и наполнила светом и жизнью пустую квартиру. Шаги тетки тонули в топоте дружеских ног, призрак одиночества исчез, и замолк тихий шепот. Исчезла и водка, этот зловещий спутник одиноких, и Владимир…

— Выйди в сад, — сказал Кочерин. — И ни-ни-ни! — замотала головой Даша. — Вот! — растопырила она руки, показывая, сколько у нее дела. Качерин вышел в сад, и сад показался ему полным того же страстного ожидания. Около террасы дорожки были уже вычищены и посыпаны желтым песком, но дальше, в глубине…

Андрей Николаевич никогда не завидовал этим людям и не хотел бы иметь столько денег, как они. Давно уже, целых шесть лет, он следил за красивым домом и так сжился с ним, что, сгори дом – он не знал бы, что ему делать. Он изучил все привычки его обитателей, и, когда в прошлом году, весной, пришли плотники…

Но часто по вечерам мать уходила куда-нибудь или приводила с собой гостей, тогда его, сонного, переносили в комнату к дяде Альберту, и он притворялся, будто не слышит этого. Он терпеть не мог гостей, хотя любил спать в комнате дяди Альберта. Когда приходили гости, они засиживались очень поздно – до двух,…

– Как дела? – Спасибо, неважно. Остается только уповать на скорый конец. Да, то были хорошие дни, дни, которые можно будет вспоминать, когда сотрутся из памяти некоторые подробности, и сейчас, чтобы игра стала реальностью, недостает лишь знака от самого Шуко – прощального взгляда, легкого благодарного…

В мокрых зеркальных сумерках я вышел к городку и, миновав виадук, стал спускаться к вокзалу. От парка надо было свернуть влево. Но я дошел только до угловой лавки – и замер. Так уютно ложился на улицу свет витрины, я сразу узнал его и узнал витрину со всем, что было в ней выставлено. Потянуло войти в…

Оставалось только укрыться в лесу и там, в чаще, переждать день, пока новая ночь не окрылит его для незримого полета в небесах. Вот каким образом он встретил свою жену. В тот день, необычно теплый для начала ноября в Иллинойсе, хорошенькая юная Брунилла Вексли, судя по всему, отправилась доить затерявшуюся…

– Да, конечно, сожгут вам деревню, – продолжала соседка, – если станете попускать такие буйства и бесчинства; время же стоит почти всякий раз в этот день, как нарочно, ветреное; разумеется, дело осеннее, долго ли до беды! – Ох! да что ж мне делать-то с ними, Софья Ивановна?… – Как что делать, матушка?…

– А я тебя узнал! – похвастался он мне. – Хоть и без очков! Хоть ты и была мутным пятном, но узнал! Мне было не очень лестно его сравнение пятнами. Мутными. Сам пятнистый и мутный. Но пятнистый не смутился от вида наших с Волковой надменных рож. Улыбнулся и поскакал вниз. – Такая жара, – поделилась…

– Представляешь, Наталия, приедем туда, как «белые» люди, в красивых платьях, капроне… Лариска запомнила меня такой, какой видела год назад на экзамене, когда в школе не топили и мы сидели, помнишь, в шубах, валенках, она еще заметила, что на подошвы налипла солома. А теперь мы им покажем, правда, Наташ?…

«Не сердись, что я умираю, ты не сможешь меня понять, но не сердись, мама»… Клочок бумаги, вырванный из газеты «Критика» и придавленный камнем рядом с пиджаком — пиджак явно был оставлен в качестве опознавательного знака для первого моряка, который выйдет спозаранку на берег. А ведь Роло был так счастлив…

Кто-то неподалеку прошелестел: — Водички... глоточек... — Нету пока водички, лапушка. — Маша подскочила к раненому. — Потерпи. Может, к ночи... Вчера же удалось, помнишь? — Не дожить мне до ночи... — Доживешь, что ты! Мы все доживем. Обязательно! А женский голос с немецким акцентом откуда-то говорил:…

- Как твое имя? - Константин, - отвечал ребенок. - Пиши на табуле. Дитя взяло дрожащею рукою мел и почувствовало, что рука его бежит, бежит, бежит неудержимо и чертит одну за другою бесконечные буквы. Во всю доску тянется Константинтинтинтинтинтин... и все нет ему конца, нет заключения, нет…

– Как, ты сегодня не на работе, Мо? Моррис терпеть не мог, когда его так называли. – Sono i morti. День поминовения. – Giu to, вот именно. Так чего ты поднялся? Нам же ехать на кладбище только в районе одиннадцати. Залезай в постельку, побалуемся. – Надо еще расплатиться за цветы для Массимины, –…