Проза

А с Натальей, самовлюбленной, яркой и капризной дамой, они дружили уже давно, — вместе когда-то учились в техникуме, а потом, в институте. В молодости чувиха успела уже выскочить замуж, но по причине высокой требовательности к мужу и неимением детей, брак развалился, как карточный домик. Наталья…

— Давно пора от них избавиться. — Совершенно с вами согласен. Давно пора. В искренности его реакции сомневаться не приходилось. У него был крупный, туповатый и мясистый нос и подбородок, который, казалось, привычно съехал на сторону — как сломанная гармоника-концертина. Когда он начинал…

От его чуть насмешливого подбадривания я почему-то еще больше смешался, но безропотно последовал за ним в его рабочий кабинет. Не желая, наверно, попусту тратить время, Шимон без всяких предисловий спросил: – Что пьете? Коньяк? Виски? – Уже не пью. – Да вы не стесняйтесь. Чувствуйте себя как…

И вот случилось однажды, что после одного из затянувшихся ужинов, частых в среде ведущих блестящую жизнь людей, Жоржетту на раннем рассвете сопровождал домой юный Ангерран де Тэтвид («друг сердца» Фелисьенпы), и из ее жилища он вышел в час, когда принято пить мадеру. Все эти обстоятельства были, естественно,…

— Два миллиона! Хотите? Хотите три? — возопил этот Геркулес, эта живая, до жути осязаемая реклама новейшей медицины. — Вы возвратили мне дыхание, солнце, вкусную еду, безудержные страсти, жизнь, все! Требуйте с меня неслыханного гонорара: благодарность переполняет меня! — Пос-слушайте… кто это… кто…

Словом (не ревнуй только!..), люблю я девчонок из своей палаты. Простые. Веселые. Понятные. Даже Шестопалиху люблю. Когда она с парнями не кадрится. Слушай, Людка меня спать гонит, завтра продолжу… Продолжение! …Вышел тут у нас, у Кошмариков, ночной разговор. Слово за слово, хоть и не люблю душещипательных…

В этот весенний день я вижу, как великий ученый стоит, почти поглощенный окружающей его природой, состарившийся и больной, но с бессмертием в кротких глазах. Он точно покрыт мхом, с глубокими морщинами на землистом лице, у него, с позволения сказать, бородавка на носу, а борода спускается тонкими, выцветшими…

Выдержав необходимую паузу, Пашка перешел к наступательным действиям. Уняв тяжелое дыхание, он хорошо поставленной скороговоркой поведал трогательную историю о том, как на троллейбусной остановке стал свидетелем обморока, случившегося с пожилой гражданкой. Гуманные соображения, естественно, не позволили…

Поплыли, замелькали придорожные строения — кое-как слепленные из досок и ржавого железа хижины, приземистые, черные каменные здания заводов и мастерских, круглые и неимоверно широкие резервуары, прикрытые коническими колпаками, стелящиеся по земле, переплетенные между собой трубы. И все это было опутано…

Надо сказать, что первой начала горничная. Она терпеть не могла инфантиных причуд, например ее требования называть себя Миникайф, которому все окружающие беспрекословно повиновались. Еще она терпеть не могла инфантиных игрушек, любимых чуть ли не с пеленок игрушек, которые та прятала у себя в комнате.…

Поезд в Баку шел трое суток, и поначалу я все пытался как-то собрать себя по кусочкам. Еще не верилось, что я выбрался из этого чистилища целым. Щедра оказалась столица державы на встречи, события и потрясения. И все же держала она меня цепко. Не только накалом своих страстей, бурей и натиском, приобщенностью,…

Но это уж мой литераторский крест, и он достаточно зауряден, зато печальная одиссея военного моряка Самарина и совращенного им экипажа была из ряда вон выходящей. Уже на исходе двадцатого века она повторила и воскресила историю бунта на броненосце. Вот только, в отличие от потемкинской, эта совсем недавняя…

Да, Ваша правда — ох, выто было! — он разрубил святую Русь с маху, как стрелецкую шею, недаром Русь и поныне корчится, но он же срастил и сделал целым наше разрубленное тело. Он это сделал. Он устоял, когда казалось, что все погибло. Не Вы ли, отче, мне говорили про грех уныния и про то, что истинная…

— Кто эта Груша? — Сестра и завистница. Мы с ней погодки. Даша и Груша. Трогательные попытки диаспоры вклиниться в степной чернозем. Груша меня преследует с детства. Я неизменно была премьершей, а она — на подпевке и подтанцовке. Представляешь, сколько всего в ней копилось. — Сестры ничего не прощают, —…

Не сразу, но я его обнаружил, мы обнялись, без слов, по-мужски, он выглядел странно в своем несезонном, негреющем, затрапезном пальтишке, в знакомой нахлобученной кепке. Даже среди посланцев Юга он выделялся своей уязвимостью в этом заледеневшем городе. Мы согревались и пили чай в запроходной полутемной…

— Четырнадцать золотых лавочнице, — ответила старуха. — Все ваши сбережения кончились две недели назад. — Водку, что ли, покупали? Пойду платить. — У меня снова звенело в голове, — оправдывалась Павлитова, — вот я и пила тминную понемножку. IV Уплата долгов лавочнице затянулась до утра. Заплатив…

— Я майор Бобров. — Я знаю, — ответил охранник. — Мне можно зайти к больному? Охранник помолчал. — Я думаю, вам можно, Всеволод Михайлович. Бобер вошел в палату и увидел, как маленький генерал, уже переодетый в пижаму и стоящий к нему спиной, быстро что-то загородил своим телом. Затем оглянулся.…

Порой случались и жалобы, однако Педро охотно их выслушивал, ибо верил, что репутация его опирается не только на успехи, но и на быстроту, с какой он признавал и исправлял свои ошибки. И к этому он добавлял упорное терпение, так как ему все время приходилось напоминать участникам своих обменов, что даром…

Никто из священников не согласился ехать в Городище, отговариваясь болезнями и делами. Согласился только молодой ксендз. Он предупредил меня, что мы заедем в костел за святыми дарами для причащения умирающего и что с человеком, который везет святые дары, нельзя разговаривать. На ксендзе было черное…

Такую безупречную жизнь Томас Генри вел всю зиму. Летом мы взяли его в деревню. Нам казалось, что ему будет полезна перемена обстановки: он явно начинал полнеть. Бедный Томас Генри! Деревня, увы, погубила его. Что именно способствовало перемене, не могу сказать; быть может, непривычно бодрящий воздух.…