Чтение онлайн

Я только успел сжать кулаки. Рванул к нему, но Харламов поймал за плечо, Галка — вцепилась в локоть руки.

Как оказалась между нами Ава Форестер я тогда не успел даже понять, не увидел просто. Да и не стала б эта маленькая женщина серьезным препятствием. Однако в её глазах было столько ледяного презрения, столько ярости, что минуту назад надменно смеющийся Дитрих фон Айберек сдулся как шарик.

— Дитрих, вы переходите все границы! Не в первый раз уже. Если намёк на такое повторится хоть раз, то я обещаю — приложу все усилия, чтобы вас вычеркнули из списка группы! Вместе с вашим навязчивым дублёром…

Он тогда промолчал. Отошёл к лодке. А я поймал себя на мысли, что в этой маленькой американке есть что-то от британской леди. Той, которую прозвали железной. Та же ярость и сталь, прикрытые тонкой вуалью ангельского женского фейса…

Когда заходящее солнце коснулось верхушек деревьев, Колдунов уже просто не смог больше тянуть — связь обрывали, торопили, требовали…

Уходили от городского пляжа. На обычной голиафовской надувной «резинке».

Что удивляло, так это то, что озеро лежало непривычно гладким — ни волн тебе, ни даже ряби.

Вода казалась пугающе чёрной. И только у самого берега сквозь чернильную тьму проступал мутный зелёный цвет, в котором отражалось багровое закатное небо.

Пытаясь поудобнее пристроить зад в жутко сковывающих движения металлизированных латах я размышлял и никак не мог найти ответ — что же так сильно вынуждало лезть на рожон нашего Дитриха? Адекватным же показался сначала. Да и опыта с мозгами мужику не отнять…

Не мог же он искренне верить в свою миссию? Не мог и настолько ненавидеть меня? Или патологическая потребность быть в центре, акцентуация нарциссизма? Или это всё закулисные игры наших заклятых друзей…

Рациональные мысли перебивал иррациональный страх — имбицилом с деградированной нервной системой становиться под воздействием ни градиента, ни ELFов категоричнски не хотелось.

Может поэтому, мешая и отвлекая, в голову постоянно и лезли посторонние мысли. Например, про то, что местные легенды гласили про чудную погоду, когда морской царь выходит на поверхность озера Веры — ищет раковину, которую когда-то пролюбил здешним людям, а потом, обидевшись, захотел забрать обратно. И если встретишь его — одарит великим даром. Либо утащит с собою на дно.

Тогда, на берегу, эти мысли жутко мешали, нагоняя всё больший мандраж. Потом, всего через какой-то час, кутаясь в армейское одеяло и выстукивая зубами чечётку, думалось абсолютно другое — правы предки, абсолютно правы! В каждой легенде есть толика правды.

Правда и другое тоже лезло. Разное. Только память то как шелуху отсеяло. Стерло лишнее…

Уходили семёркой. Наша команда плюс двое сапёров — так и не обронивший хотя бы слово за всё время знакомства капитан Шишкин. Голубой берет из колдуновского десанта.

И американский лейтенант Райли — высокий, рыжий. С рубленым профилем и вечной полуулыбкой голливудской звезды.

— У вас двадцать минут, — сказал на прощание тогда Колдунов. Игнорируя нас, обращался больше к сапёрам. — Связи не будет. Надеюсь на вас. Если эти яйцеголовые ничего не смогут — рвите тот алтарь ко всей чёртовой матери! Так или иначе убраться с острова вам не свезёт…

— Есть, генерал! — Улыбнулся в ответ ему Райли.

— Генерал, там решать буду я! — Меня удивило тогда, что фон Айбарек, стоявший в воде с планшетом, бросил короткий взгляд на Колдунова, затем — очень злой — на меня. И после этого почему-то на Виттмана. Который тенью непонятно зачем маячил у лодки — Если будет нужно, мы уйдем и вернёмся на этот ваш долбаный остров хоть сотню раз подряд!

Колдунов тогда едва не сорвался.

— Дитрих… — В попытке схватить бельгийца за жёсткие «латы», генерал тоже в воду шагнул. Ну и пытался сдержать рвущийся рык. Получалось откровенно не очень. И то. И другое. — Ты понимаешь, что туда вы пойдёте на вёслах?! И обратно тоже! На обычной резиновой лодке! Ты хоть раз на вёслах ходил?!

— Но лодка с мотор…

— Идиот, мотор от вашего чертова поля сдохнет ещё на подходе к острову!

Дитрих тогда засмеялся.

— Левин, это ваш последний шанс спрыгнуть. Вы точно идёте? — Оттолкнув генералу руки и залезая в лодку, выплюнул уже мне. — Может, Виттман…

— К чёрту, Дитрих! — Оборвал и я. Я тоже устал. — Вернёмся — обещаю — морду начищу!

В ответ только плечами пожал. И отвернулся.

А генералу вмешаться снова Форестер не дала. Руку на локоть ему положила. И что удивительно — помогло!

— Влад, присмотрю…

Закат на Тургояке.

Мы отходили, урча электромотором. Меня же терзали сомнения. Кто у бельгийца в команде «хранителей»? И почему они, эти загадочные «ангелы» пропускают такие поведенческие девиации моего непосредственного начальства…

* * *

Холодные сейши Тургояка

Ушли в закат, эмоционально искря, как сказал Гао Чен, не хуже пирита в магнитном поле.

На берегу, метрах в пятидесяти, почти у самой линии деревьев, остались два дорогих мне человечка.

Просто стояли, просто смотрели. Галина — бледная, прямая, с упрямо поджатыми губами. И маленький прижавшийся к ней совсем по детски японский цыпленок. Айка…

Хорошо, когда тебя ждут. Несмотря ни на что. Галина и Айайайка на пляже Тургояка

— Не нравится мне это озеро, — сказал Харламов, когда мы наконец отошли метров на тридцать от берега. Он сидел рядом со мной, и я даже через «латы» защитного костюма чувствовал, как напряжено его тело. — Вода как мёртвая. Ни ряби, ни ветра, ни всплеска от рыбы… как озеро смерти какое-то…

— Коля, не каркай, — бросил я, стараясь отогнать нехорошие мысли. Фигурка Айки на берегу сползла по Галине. Села в песок. — Давай о хорошем!

— О хорошем? — Кочубей, сидевший на носу, обернулся. В голосе нашего технаря прорезалась нотка усталой иронии. — Коллеги, мы плывём к алтарю, который за несколько минут высосал жизнь из десятка человек! Лезем в костюмах, сляпанных на коленке. И вы предлагаете говорить о хорошем?

— О том, что у нас есть шанс успеть это остановить, — поправил Гао Чен. Он говорил тихо, почти не размыкая губ. — Если же нет…

Не договорил. И правильно. Мы все понимали, что будет, если не получится.