Чтение онлайн

Проходящая Форестер руку мимоходом пожала. В толпе выходящих. «Держись». Понимаю. Спасибо. Ценю. Пожалуйста Айку спаси, молю…

Да Харламов печально по плечу хлопнул. И всё…

Издевались они. Весело им было. Всем. Вот и Колдунов туда же!

Только я, пытаясь игнорировать подколы, подкачки, а зачастую и очень злобные шпильки, дотолкался до выходной двери он подключился к всеобщей забаве.

— А вас, Левин, я попрошу остаться!

Попроси…

Остался, куда же я денусь, когда генералы просят! Толкаться назад пришлось. И ещё почти час стоять, слушать какой же я идиот. И как же я всех тут наших подставил.

Знаю. Подставил. И какой идиот знаю.

Но только лишь тот кто любил, кто не путал это с обычной влюбленностью, может понять. На собственной шкуре познать, что не счастье эта хвалённая ваша любовь. А очень большая боль. И знатная проблема.

Когда всё знаешь, всё видишь, всё понимаешь. Только вот сделать всё равно ничего не можешь. Как не пыхти и не старайся.

Тянет. Тянет вопреки всем запретам. Вопреки холодному пониманию разума. И каждый день живёшь, выдирая душу. Себе. И тому, кого любишь…

Выдирая по живому. С мясом и кровью. Мечтая сдохнуть. И не позволяя себе этой роскоши ради любви, боясь потерять её. А завтра по новой…

Шел. Думал как быть.

Думал, где Айка. И что говорить Галине. И что детей я, наверно, теперь никогда не увижу. Да и простят ли они…

Ноги тогда не желали идти. Не несли в тот дом, что спалил своим «объяснением». Замедлялись. Пыталась накинуть ещё хоть чуток расстояния. В трусливом желании ещё оттянуть. Хотя бы на миг…

Дошел. И, конечно, так ничего и не смог, не придумал.

Шлюз нашего блока Галина Сергеевна открыла. Сразу. Как только стукнул. Как будто ждала. Стояла. Смотрела. Молчала.

Боль бывает разной.

* * *

Выверты женского понимания

Когда шлюз жилого бокса тихо чавкнул отъезжающей дверью, я морально готовился ко всему. К любому варианту развития событий.

К слезам и скандалу. К ледяному молчанию Галины Сергеевны. Даже к тому, что просто вышвырнет в коридор.

Плохой я муж оказался. Да и психолог не лучше. Не готов оказался к тому, что увижу.

Галина Сергеевна стояла, уперевшись плечом в косяк. Стояла и просто смотрела. Глаза в глаза. Как в тот самый первый день. В мичуринской общаге вышки. Стояла спокойная, по-зимнему холодная и от этого особенно далёкая.

А в боксе на краешке нашей кровати сидела напряжённым мышонком Айка.

С сумкой.

С той самой своей экспедиционной сумкой, в которой у неё умещалась половина жизни.

— Андрюса… — увидев меня, её словно пружиной подбросило.

— Сидеть! — Негромко, но так, что даже воздух в боксе стал гуще, рявкнула Галина Сергеевна. Айка как послушный испуганный зайчонок тут же плюхнулась обратно. — Заходи, Андрей.

Я медленно закрыл шлюз за спиной. Очень не хотелось оборачиваться и встречаться глазами. Внутренний голос трусливо советовал бежать и пробовать перекантоваться где-нибудь в другом месте. Например, уверял, что безопаснее напроситься на коврик к Колдунову.

— Значит так, — сухим надтреснувшим голосом начала тогда Галина Сергеевна. — С твоей Айкой я уже говорила. Теперь объясню для одного безмозглого кобеля. Вы оба сейчас внимательно меня слушаете. Один раз. Повторять не буду.

Я кивнул. Айка, хотя Галина обращалась больше ко мне, тоже.

— Вы вообще понимаете, что натворили? — Не удержав эмоциизарычала жена.

Айка только втянула испуганно голову. Я просто кивнул. Говорить не хотелось.

— Да ничего вы, судя по инфантильному поведению обоих, так и не поняли!

Я снова кивнул. Спорить с женщиной в таком состоянии просто бессмысленно.

— Вы, два идиота, — продолжила между тем жена, — умудрились своим дебильным любовным шоу поставить под угрозу своё участие в проекте. И моё вместе с вами! Вы хоть представляете, что ваши выкрутасы — это не просто безобидный адюльтер, а конфликтоген высшей пробы для любой службы безопасности? Им ничего не осталось как диагностировать у нас деструктивную динамику и разогнать подчистую! — Она посмотрела сначала на Айку, потом на меня. И снова мотнув головой на сжавшуюся Айку, дальше говорила только мне.

— У меня, в отличие от вас, романтических дебилов, есть двое детей и ипотека. И огромная вероятность из-за твоих, Левин, выкрутасов оставить наших с тобой детей, Левин, даже без квартиры! О чём ты думал…

Я опять промолчал. Отвечать, и правда, было нечего. Как бы не была она раздражена, но она абсолютно права. Да и с такой стороны на проблему своего личного счастья я как-то до этого даже не думал.

— Если кто-нибудь из безопасников хоть на секунду решит, что в группе контакта появились внутренние конфликты… — жена слегка развела руками. — Это мгновенно расценят как дестабилизацию, угрозу эффективности и применят «протокол исключения девиантного звена». Нас просто выкинут! Хотя бы это, вы, дебилы влюблённые, осознать способны!?

Я молчал. Галина права. Айка испуганно заразилась то на Галину. То на меня. И просто не знала как быть. Тишина повисла такая, что было слышно, как за стеной в соседнем боксе кто-то хлопнул шкафчиком.

— Поэтому, — продолжила жена уже почти совсем спокойно, — делать будете то, что я говорю!

Айка осторожно подняла на неё глаза.

— Пока длится контракт по проекту контакта, Айка живёт здесь. И точка!

Я моргнул.

— Здесь… это…

— Здесь. Это с нами!

Айка тогда покраснела так, что её уши стали конкурировать по яркости с горящей на потолке лампочкой.

— Втроём, вдвоём… Ну и что что не принято! Зато мы демонстрируем идеальные отношения! Конфликта нет… — продолжала Галина Сергеевна. — Никаких скандалов. Никаких сцен. Никаких истерик. Полная гармония и научная идиллия. И ни малейшего намёка на дисфункциональные отношения. Иначе когнитивный диссонанс и на вылет!

Она посмотрела прямо на меня. Потом кивнула на Айку.

— Все счастливы. Все довольны. Всё в шоколаде.

Помолчали.

— А когда контракт закончится, когда мы, Левин, с тобой выплатим ипотеку — можете катиться куда хотите. Хоть в Японию к своей ненаглядной Айке, хоть на райские острова и бунгало!