Чтение онлайн

– Ольховая? На операции еще, позже звоните!

– Спаси...
– и уже коротким гудкам договариваю, -бо.

Смотрю в зеркала и выруливаю на дорогу. Позвоню, как доеду, еще раз.

Через двадцать минут подъезжаю к роддому.

Набираю последний номер снова.

– Роддом!
– рявкают в трубку.

– Здравствуйте, - голос другой, поэтому снова здороваюсь.
– Ольховую прооперировали?

– А вы кто?

– Муж!

– Мальчик у вас. Спасли. 2700.

– А роженица?
– дрожащим голосом спрашиваю. Господи, откуда я слово это откопал?

– На операции еще. Попробуйте попозже позвонить, - смягчается голос.

– Да. Спасибо.

Сбрасываю звонок, набираю новый номер.

– Привет, Адам!
– с первого гудка отвечает брат.

– У меня сын родился. 2700.

– Да ты че! Поздравляю! Вот это хорошие новости! Только вроде ж рано еще, не?

– Рановато, да. Ада еще на операции. Уже более, чем полчаса. По ней информации нет, сказали попозже позвонить.

– Всё хорошо будет, брат! Ада она сильная девочка у нас!

– Ты не понимаешь, ее с кровотечением Руслан привез сюда, - делюсь с братом переживаниями.

– Адам, с ней будет все хорошо! Она ни за что не оставит своего сына, это точно. Она смерти лапы отгрызет, еще и косу отберёт, вот увидишь. Ты где сам?

– Под окнами.

– Под чьими? Вдруг операционная с другой стороны.

– Лука, мне не до шуток.

– Щас приеду, - вздыхает брат и отключается.

Кладу голову на руль и начинаю доставать из памяти самые счастливые моменты. Прокручиваю их снова и снова. Моя лучезарная девочка. Живи, моя родная. Я же с ума сойду, если потеряю тебя еще раз.

В окно кто-то стучит. С трудом разлепляю веки - глаза снова мокрые. За окном Лука, но он уже обходит машину и садится на пассажирское сиденье.

– Звонил?

– Нет еще.

– Так звони.

Хочется потереть глаза, но там линзы, боюсь стянуть их.

Делаю глубокий вдох и беру телефон в руки. С удивление понимаю, что прошло еще сорок минут. Снова жму на экране номер роддома.

– Роддом.

По голосу уже понимаю, что это та, которая вторая.

– Скажите, пожалуйста, Ольховую прооперировали?

Как-то долго не отвечает. Весь подбираюсь.

– Нет еще. Слушайте, там тяжелый случай. Попробуйте через полчаса позвонить, - и скидывает звонок.

– Ну что?
– выводит меня из ступора голос Луки.

– Еще не закончилась операция. Сказали, что тяжелый случай. Позвонить через полчаса. Лука, почему так долго?

– Я не знаю, Адам. Так, давай подумаем, что мы сейчас можем сделать?

Звонит Руслан Русланович.

– Алло, - отвечаю.

– Ну что, дозвонился?

– Да. Сын родился. Но что с Адой я не знаю. Она еще на операции.

– А я знаю, - хмыкает.
– Позвонил знакомой знакомого, -ставлю на громкую связь, чтобы Лука тоже слышал разговор.
– Жить будет твоя Ада. Хотя не знаю, насколько она сейчас твоя, там столько чужой крови в ней сейчас, что она и не она совсем. Ладно, шутки в сторону. Операция тяжелая была, Адам. Я тебе сейчас номер скину врача, что оперировал ее, он подробнее расскажет. Но жену твою с того света вытащили. Так что два дня рождения отмечать будете. А пацаненок пока под наблюдением. Но дышит сам, это все, что я запомнил, то же знаешь ли, на нервяке был. Не каждый день такое происходит.

– Спасибо вам, Руслан Русланович. Огромное спасибо!

– Спасибо в стакан не нальешь, - хмыкает мужик.

– Как там Марк? Сильно испугался?

– За Аду да, испугался. Но сейчас с восторгом вспоминает, как мы с сиреной мчались в роддом.

– С какими сиренами?
– не понимаю.

– Да я гнал, на знаки не смотрел. Нас гаишник и тормознул. Но как увидел Аду, так и велел за ним ехать. Вот мы и домчали под вой сирен. Сам понимаешь, все с работы, машин много. Отлично время сэкономили. Вот и Аду спасли, слава Богу.

– Спасибо, еще раз. Марка завтра заберу.

– Да не торопись, готовься жену с малым встречать. Как назовете то?

– Не знаю. Решили, увидим его и само получится.

– Ну ждем. Пока.

– Адидас, - говорит Лука, когда я завершаю вызов.

– Не понял?

– Я говорю, назовите Адидас.

– Почему Адидас то?

– Ну. Папа Адам. Мама Ада. Сын Адидас, - и начинает ржать.

И я тоже начинаю смеяться. Чувствую, как с плеч уходить тяжесть переживания, как внутренности отлипают от желудка и возвращаются на свои места.

Дышать становится легче.

Первые сутки после родов я сплю. Просто дикая слабость и сильное головокружение. В вену постоянно вливают какие-то лекарства. Медсестры говорят названия, но я не запоминаю. Каждый раз, когда сознание выруливает из сна, хочу спросить, как мой сын, но сил не хватает и засыпаю снова.

На второй день мозг вроде более адекватно воспринимает окружающий мир. Голова кружится, но терпимо. Зато подключается боль от разреза.

И так жалко себя стало, что слезы потекли из глаз.

Я уже родила, а малыша не то, что на руках не держала, к груди не прижала, так я его вообще не видела.

Мы с Адамом договорились, что как увидим сына, так и поймем какое имя ему подойдет. Мой мальчик уже сутки без имени.

– Тут-тук, - от двери произносит женщина в белом халате. Вместе с ней заходит еще одна.
– Обход. Как вы себя чувствуете?

– Голова немножко кружится еще и живот болеть начинает, но пока терпимо.

– Сильная, значит?
– улыбается врач. Ирина Юрьевна, написано на бэйдже.
– Но геройствовать не стоит, подключим обезболивающий. Вы вчера, конечно, шороху навели, - смотрит на меня с сочувствием. Берет садится в ноги на кровать.
– Знаете, я столько лет работаю, разных случаев повидала. И когда происходят такие случае, как у вас, я понимаю, что Бог есть. Это такое счастье, что мы смогли спасти и вас, и вашего малыша. С ним все в порядке. Во время кровотечения у вас и воды отошли, и малыш немного глотнул вашей крови. И когда мы его достали, он, - она делает глубок вдох, - он не дышал. Ну не плачьте! Его быстро реанимировали. Сейчас с ним все отлично. И это чудо.