Чтение онлайн

Бывшая Дидара сама вышла к визирям. С кинжалом в руках. По тексту…

«— Вы хотите моей жизни? Глядите, седые глупцы, — и вонзила кинжал себе под левую грудь трижды. И подала им, но крови не было на клинке. В смятении пали ниц царедворцы, призывая милость Ахура Мазды. Тогда дева сказала.

— Я знаю, как спасти вас и ваши города от гнева Азата, ибо он теперь доверенный слуга Аримана, в его тело вошли адские дэвы, с радостью предающие земную жизнь гибели. Он мне рассказал многое, вернув к подобию жизни, но не к самой жизни. Теперь и я в родстве с силой, которой он одержим.

Я виновна в том и отдаю себя, свое тело и душу. Но не ради вас, а ради страдающей души Азата, ради детей в колыбелях и тех, кто еще родится».

Дидара приказала освободить тронный зал с огненными рисунками, там «она заключит союз со своим возлюбленным Азатом, огненный Хведодах [107] , и спасет его, окончив безумие».

О том, как все было потом, автор молчит, только поминает, почти вымерший Багаван поднялся из пепла, на трон взошел племянник правителя. И приказал старательно все забыть, а в виде стимула секир башка.

Но главное, там же в тайнике с рукописью нашли несколько более старых свитков, с описанием самого обряда.

Неумерший добровольно приходил к знаку Аримана, коснувшись его, читал что-то вроде заклинания. Тогда являлось орудие дэвов, невеста или жених, но обязательно другого пола… там есть транскрипция на староперсидский. Впрочем, сказано, «не слова важны, а готовность души». Они соединяли руки и изгоняли дэвов из одержимого обратно в Дом Лжи.

— Видите, просто, как топор, — Ольгер пожал широкими плечами, откидываясь и поднимая кружку темного, как его глаза, эля, — пришел, увидел, выгнал пинками… мрачная сказочка.

— Не сказочка, — внезапно сказала Карина, кутаясь в серебристую курточку. — Мне жаль, но не сказочка. История опустошения Багавана есть в наших преданиях, но кто виноват мы не знали. Свидетелей почти не осталось. Учтите, тела отдавая в жертву, души обоих уходят за смертную границу без шансов вернуться.

— Один за всех? — Василь пощелкал кнопкой на воротнике кожаной куртки, — Нет, ну сальдо положительное. Мне, например, вполне ясно. Я в деле.

Майя глянула в его глаза и положила белую ладонь ему на локоть. Но ничего не сказала.

— Сальдо-бульдо… — Ольгер потряс здоровенным кулаком. — Если придется. И как, других способов нет? Тролль с ним, так надо запомнить заклинание? Только то? Мы все одно давно подохли, да и после покуролесили. Кроме тебя, Дани. Ты не участвуешь.

Давай сюда текст, краснокнижный.

Сайха, в черном с золотом, молчавшая до поры, фыркнула.

— Господин мой изволит геройствовать.

Даша оглядела компанию. Ольгер, Аренк, Василь… Данил.

Данил.

— Иди в дупу, медведь. Я с … черт, чуть не ляпнул «с людьми».

Ей надо было что-то сказать, но губы склеились. Показалось, кольцо с сапфиром сжало палец.

Данил наклонился и сказал на ухо:

— Спасибо что молчишь.

Какого дьявола эта малохольная тварь втянула вас в историю?

Индеец открыл синюю папку и извлек три плотных желтоватых листа, явно заранее заготовленных, раздал, развел руками:

— Я уже.

И произнес длинную фразу на гортанном, клекочущем языке.

— В общем, и все новости пока.

— Не совсем, — Карина, с вежливой безрадостной улыбкой вышколенной гейши, — мне жаль. Но вчера ночью собрался наш… совет оборотней, скажем. С общим голосованием, по обычаю, где все равны. Оборотни уходят из вашего края. Все. И еще, если важно, мы с Андри… Андреем голосовали против.

— Навсегда? — спросила Майя.

— Скорее всего да. Тануки, нэко, кицунэ, волколаки. Даже семья тигров, цзоу-юй, явилась, мы думали, они уж вымерли давно. Абсолютное большинство. Нам тоже придется подчиниться.

Ночью Даша проснулась и, обнаженная, прошлепала к балконной двери. Данил вырос рядом, прохладный и бледный.

— Чего взыскалась, полуношница?

— Я слышу вой. Будто плач. Даже с закрытым окном.

Многоголосый отдаленный стон отдавал в виски, тоска, жалость и сердечная боль неслись к белой полной луне.

— Ничего не чую. Ты не с глузду съезжаешь часом?

— Я не ушами слышу. Они прощаются. И в возвращение не верят.

Пару дней спустя Даша и Данил, два Дэ, смотрели на закат над Малой бухтой. Набережную высоко над морем вечером перед выходными заполняли гуляющие.

Теплынь, играли в небе розовые, оранжевые, золотые, зеленоватые, бирюзовые полосы, извивались узорами, и красно-золотой шар касался синей черты горизонта. Даша, в легком белом платьице и на каблуках, рядом мрачноватый красавец, драные джинсы, футболка с волком и легкая куртка, рыцарь печального образа, ее боевой трофей.

На скамейках сидели кошки, аккуратно располагаясь по одной на скамью, думали о любви, еде и драках. Розовые и черные носы втягивали йодистый соленый воздух и тысячи увлекательных запахов. Даша даже позавидовала. И ни одного оборотня не признала.

— Меня завтра не будет в городе, Дань. Коллега заневестилась, зовет на девичник в «Виноградном шато», недалеко от Натухаевки. Придется тебе погулять одному, волчище, серый бочище.

— Поздравь и от моего имени, что ли. А то за бочок укушу.

— Поздравлю. Передам привет от вампиров града Анапы. А потом Эля зовет на обед в «Сим-сим», она там танцует вечером. В гнездо восточного разврата. Будем жрать вкусняшки и морально разлагаться.

— Морально ничего, разлагайтесь. Даш, только захвати пистолет.

— На девичник? Что подумают? Отстрел невест?

— Без шуток. Прошу, возьми. И серебра десяток патронов. Мне будет спокойнее в сто раз. Просто оставь в машине.

— Ладно, — сказала Даша и потерлась щекой о его лацкан, — слушаю и повинуюсь, лютоволк.

Мимо шагали разодетые люди, не ведая — завтрашний день запомнится тем, кто останется в живых, до смертного часа.

10 часов 28 минут

Узел связи «Лысая гора»

Мерно мигают огоньки, цокают переключатели. Кондиционеры еле слышно нудят свою мелодию. За пультами трое парней в камуфляже, очередная смена. Романтикам в войсках связи делать нечего, времена, когда связисты отстреливались от вражеских автоматчиков, сжав зубами телефонный провод, прошли. И к лучшему.