Чтение онлайн

Как и поминала, привела с собой юное создание по имени Томоко. Даша подумала, лет этому юному созданию, наверное, сколько Дашиной бабушке, но на вид совершенный инфан террибль. Крашеная в яро-малиновый цвет, довольно коротко стриженая азиаточка с бойким красивым лицом, отдаленно схожим с Кариной, в розовых джинсах и зеленой блузе с неоновой надписью «FOXbomb», в серебристых сапожках, что-то вроде фокс-кода, несомненно.

После представлений и благопожеланий милое дитя [98] оглядело елку и спросило Ольгера:

— А вы в свое время правда украшали елочку кишками и отрубленными головами врагов?

— Головы нужны для другого, — ответил викинг отечески наставительно, — насаживать на частокол, пугать врагов и духов. К дереву в лесу мы привязывали юную девицу, в жертву йольскому коту. Выбирали самую языкатую.

Наглая девчонка не нашла что ответить.

Последними, внезапно, явилась парочка: индеец и танцовщица. Даша глянула со зверским прищуром, но Эля вовсе не казалась обиженной, прямо-таки светилась ярче, чем ее золотистое открытое платье. Ацтек вырядился в вишневую кожу, да еще нацепил остроносые лаковые полуботинки… как ни удивительно, но ему шло.

Они расселись, выпили первый тост, «За мир в мирах богов и людей», от Ольгера. На сей раз он поднял знакомый Даше старинный бокал граненого стекла, обошлось без вражеских черепов. Даша не так-то уж любила «морских гадов», но крабовый рангун ей понравился даже больше мяса, тоже отличного.

«Волчица я, еще кто кого из нас с Данькой съест».

А Данил коснулся под столом Дашиной руки и, встав, сказал:

— Еще одно. Друзья! Я сделал Даше предложение, и она его приняла.

Даше ощутила жар на щеках. Сам-то не краснеет. Хотя ладно, тут все свои… она показала перстень, заметила восхищение Эли и чуть снисходительную улыбку Майи, словно почтенной матроны юной девице. Хотя так ведь и было.

— Сколь! — рявкнул берсерк, поднимая бокал с темно-бордовой влагой. Все выпили.

«Ну хоть не «горько», целоваться не заставили, бедная стыдливая дева».

Но сюрпризы на том не кончились.

Поднялся индеец и сказал.

— Друзья, я тоже хочу кое-что прояснить. Моя подруга в курсе, как и Даша. Она знает кто я и кто мы. Вполне спокойно относится, и умеет хранить тайны.

Танцорка потупилась. Смуглая, распустившая волосы, в золотом платье, сама как шоколадная статуэтка. Даша взволновалась, словно Эльвиру могли съесть прямо здесь, и уже приготовилась ее защищать, когда Майя развела обнаженными красивыми руками:

— О, влюбленный дьявол. Девочка моя, не бойся, мы тебя не обидим. Хватит с тебя несчастья связаться с этой бессердечной рептилией в облике человеческом. Тем более мы теперь под прикрытием. Прикрытие, правда, почти скормило себя кошке, не будь нас…

— Я знаю про его сердце, — раздался голосок Эли, — и про амулеты он говорил. Неважно. Да мне все равно никто бы не поверил. Может, я смогу помочь. Меня ведь тоже касается, так? Похоже, всех нас.

— Похоже всех, — сказала Сайха, — но мы с ней (она кивнула Майе и та ответила легким поклоном, мгновенно спелись) тебя в обиду не дадим. И ему тоже, кстати. Думаю, и Даша нас поддержит.

Даше польстило.

— Учти, Монтигомо, — Ольгер открыто ухмылялся, — ты у дам на испытательном сроке. Лет, скажем, в сорок. Фрёкен Эльвира, твое здоровье!

Таким получился третий тост.

Эльвира осмелела и спросила, отставив тяжелый, едва пригубленный бокал.

— Вы простите меня, может, я дурочка вовсе. Но… раз есть те, кто может гулять во времени, зверолюды. Даша попросит их ну… полететь в прошлое, спасти кошку той девушки, ее саму… отговорить.

«Или голову оторвать, у них не заржавеет». Но вместо Даши ответила Карина. Ответила на вопросы Даши, заданные вечером в полутемной комнате.

— Раз уж тут нет наших хмм… друзей, позвольте мне. Мы ведь тоже когда-то пробовали ходить в прошлое. Но никогда менять его. Спасти обреченного, пропавшего без вести. Забрать исчезнувший предмет. Сэкка да, могут прыгать по ветвям дерева миров и времен, им, в общем, все равно по каким. Они так и так дикие. Но для нас и вас любая серьезная развилка становится Рубиконом.

Меняем прошлое, ап, возвращаемся, то есть если вообще возвращаемся, по другой ветви. В другое, созданное будущее. И еще неизвестно, лучшее ли, и что там нас ждет. А то, наше, растет дальше без нас. Континуумы пространства и времени как фрактал… о да, как елочка. Так понятно? Елочка та же, но с другой ветки нам обратно на нашу будет не попасть, если мы не летаем.

— Простите, — сказала Эля, смутившись, — я правда думала…

— Да мы давно уже все обдумали, деточка, — Майя пожала ослепительно обнаженными плечами. — И ты совсем не дурочка. Просто новенькая в нашем дурдоме.

— То есть эффект бабочки в полный рост, как предупреждали… — Эля вздохнула. «Этот гривастый крокодил ее не заслуживает, даром что втянул во все», подумала Даша.

— Не совсем, — сказала Карина, — мы это назвали «предел Разина».

— Предел дурости Разина, — подсказало кроткое дитя [99] .

— Есть некая упругость континуума. Небольшие и неважные изменения он сглаживает. Бабочкой больше, бабочкой меньше… тем более если ее через день съел динозавр. Но до какого порога тот предел, и когда путешественник его пересекает, никаких научных данных нет.

— Никто не зажигает надпись «придурок, кончай давить бабочек, еще одна и домой не вернешься», — заметило дитя, тряхнув ультрамалиновой прической.

— Ясно только, — не моргнув привычным, по всему, глазом продолжала Карина, — придушить Гитлера или Филиппа Красивого [100] младенцем, например, уж точно безнаказанно не выйдет.

— А вот насчет Флоренс Дженкинс [101] еще неизвестно, — вставила сестрица. Гуманная Даша подумала, розги для детей иногда все же совершенно необходимое лекарство, истинная панацея.

Но заговорил индеец, и она отвлеклась.

— Раз уж все одно пошла такая пьянка, и говорим о делах. Кое-что удалось узнать, думаю, пригодится всем. По итогам углубленного анализа…

— Анализатор ты наш, — негромко викинг, но все услышали.

— По итогам анализа, — повторил Аренк, — но и по наблюдениям тоже. Надеюсь, лишних ушей нет.

— Троекратное предохранение.

— Тебе особенно необходимо, мон ами. Первое. Наш враг… как его лучше назвать… пусть все же «она» не всесильна. Раздваиваться-растраиваться, вопреки мифам, не умеет. Тело, что они заняли, пусть сожженное и возрожденное, иной природы, но материально и полной воли не дает.

Обратите внимание, безобразия начинались в ее присутствии. Потом да, потом ее, хм, игрушки, я про заводного кота, продолжали работать без нее. И без амулетов. Но — неуязвимыми не были. И после уничтожения не возрождались. Не то что мы.