Чтение онлайн

– Кто-нибудь, пожалуйста! Остановите его! Пожалуйста!

Я хотела игнорировать и эти крики, но что, если кто-то пострадал? Что, если это была я, звавшая на помощь, а меня проигнорировали?

Нахмурившись, я встала с кровати и заглянула в окно, хотя была уверена, что звук доносился изнутри дома. Я прошла к лестнице, стараясь не наступать на скрипучие доски, и спустилась на второй этаж, где коридор был пуст.

Там я подождала, прислушиваясь, чтобы узнать, из каких комнат доносится голос.

Ничего.

Навострив уши, я спустилась по второй лестнице и прошла через гостиную, кухню, библиотеку, но в этих комнатах ничего не нашла.

Смирившись с тем, что придется вернуться в постель, я направилась обратно к лестнице и снова услышала голос, на этот раз громче.

– Пожалуйста! О, боже, перестань!

Повернувшись, я оказалась перед дверью в бальзамировочную комнату внизу. Место, где дядя Феликс проводил непомерно много времени. То, что когда-то было веселым укрытием, где мы с Алейсеей играли в детстве, теперь было ужасающей гробницей, наполненной смертью. Не успев отговорить себя от расследования, я подошла к двери и, взяв ручку, замерла. Я бывала там один или два раза, но только когда Агата просила меня принести что-нибудь для дяди Феликса. Самый нижний уровень коттеджа с его холодными каменными стенами, отсутствием окон и телами, хранящимися в этой матрице удушающих склепов, пробуждал самые мрачные уголки моего воображения. Ужас скручивал мой желудок, как черные змеи, при мысли о том, что мне сейчас придется спуститься туда, особенно когда в последнее время моя голова так ярко играла со мной. Но после двух ночей, проведенных в ожидании этих ужасных криков, я должна была узнать.

– Что ты там делаешь?
– Голос Агаты задел меня за живое, и, напрягая мышцы от страха быть пойманной, я повернулась к ней.

– Я... мне показалось, что я что-то услышала.

– Дом старый. В нем много шумов.

– Это не шум дома. Это крик о помощи.

Прищурив глаза, она ковыляя подошла ближе.
– Сейчас там только твой дядя Феликс, и я очень сомневаюсь, что он звал на помощь. Поэтому я задаюсь вопросом, не слышишь ли ты голоса?

В нашем мире слышать голоса было признаком одержимости демонами. Злом, которое в приходе без вопросов изгоняли.

– Как это было бы печально для тебя, если бы я слышала. Ведь ты уже продала меня.

Ее губы растянулись в улыбке, которая выглядела скорее злобной, чем веселой.
– Я понимаю, что мистер Морос имеет тесные связи с хирургом. С тем, кто специализируется на вопросах мозга.

Сама мысль о том, что она имела в виду, вызвала у меня панику.
– Это мог быть ветер, который я слышала.

– Да. Я подозреваю, что это мог быть ветер. А теперь возвращайся в постель. Молодая женщина не должна без веской причины бодрствовать в час ведьм.

Не говоря ни слова, я проскочила мимо нее и поднялась по лестнице, но на полпути остановилась.

– Отвратительное дитя, — пробормотала Агата, и стук ее трости по полу подтолкнул меня продолжить путь.

Спрятавшись за дверью лестницы на чердак, я заглянула в небольшую щель и наблюдала, как она поднимается по лестнице, мимо чердака, к своей спальне. Когда защелкнулась дверь ее спальни, я вышла из лестничной клетки. Любопытство подтачивало мой здравый смысл, но я не могла от него избавиться. Я должна была узнать, кто звал на помощь.

На цыпочках я спустился по лестнице и снова оказался у того зловещего входа в подвал. Медленно повернув ручку, я открыла дверь, стараясь не скрипеть петлями, открывая ее слишком широко. Прижавшись к стене, я притаился в тени, спускаясь по винтовой каменной лестнице. До моих ушей донесся звук тяжелого дыхания, и я замедлила спуск, сердце колотилось в груди. Пройдя по короткому коридору, я дошла до двери кабинета дяди Феликса, где дыхание стало громче, перекрывая звуки хныканья.

Я заглянула за угол, и то, что я увидела, потрясло меня до глубины души. Я прикрыла рот ладонью, не смея даже дышать.

На столе для осмотра, который представлял собой не более чем приподнятую каменную плиту, лежала бледная обнаженная девушка с длинными черными волосами, рассыпавшимися по краям. С моего ракурса, с ее отвернутой головой, я не могла видеть ее лицо, но ее лежащее на спине тело было неподвижно, а дядя Феликс ласкал ее грудь. В его глазах витало выражение обожания, чего я не считала этого человека способным, пока он проводил большим пальцем по ее обнаженным соскам. Он наклонился вперед, взяв одну из них в рот, и мои губы искривились от отвращения, когда он, казалось, начал сосать ее, медленно покачивая головой и тянуя ее плоть ртом, как кормящийся ребенок.

– Помогите мне! — голос практически раздался в моих ушах.

Своим страстным сосанием он толкнул ее тело, и ее голова откинулась в сторону, пока не оказалась лицом ко мне.

Крик вырвался из моей глотки, когда я уставилась в молочно-белые глаза ливерийской девушки из поместья Мороса. По ее лицу были разбросаны пожелтевшие синяки от побоев. На щеке у нее был порез, и через ее раскрытый рот я заметила блеск, который заставил меня задуматься, не был ли у нее отрезан язык, если...

– МАЭВИТ! — прошептала она, и я вздрогнула, ударив ногой ведро, стоявшее перед дверью.

Дядя Феликс резко повернул голову в мою сторону.

Я затаила дыхание и бросилась к лестнице. По две ступеньки за раз я мчалась обратно на первый этаж, на второй и к лестнице на чердак. Проходя мимо вентиляционной шахты, я закрыла уши от звука ее криков. Когда я наконец добралась до спальни, я едва могла дышать, стоя, сгорбившись и хрипя.

Алейсея все еще спала. Ничего не подозревая.

Дрожа от страха, я пересекла комнату, чтобы добраться до своей кровати, и спряталась под одеялом.

– Маэвит! — прошептал хриплый голос, и я зажмурила глаза, не желая открывать лицо.
– Маэвит!

В темноте я прошептала «Молитву Каэдеса.
– Я не знала, почему. Я не верила, что Красный Бог поможет мне в тот момент. Я вообще не верила в Него.

– Мертвые не молятся! — на этот раз голос закричал громче, и я, лежа и дрожа, захныкала.

– Прости, — прошептала я в ответ.
– Прости меня.

Крики стихли.

Шепот моего тихого рыдания отскакивал от одеяла.
– Прости меня.

ГЛАВА 15 МАЭВИТ

– Все эти блюда из лука-порея, — стонала Алейсея, сидящая рядом со мной.
– Лучше, чем две зимы назад. Помнишь, мы ели только кашу? Кашу на завтрак, кашу на ужин. Если я больше никогда не буду есть эту жижу, то это будет слишком скоро. Меня тошнит, когда я только думаю об этом, — сказала она, и даже ее имитация рвоты не смогла прервать поток мыслей, наполнявших мой ум в тот момент.