Чтение онлайн

Несколько секунд я медлю, переваривая предложение, а когда понимаю, что смогу снова услышать его голос, судорожно впиваюсь в гладкий край стойки:

— Да.

— Что да? — снова смеется мама.

Да! Да! Да! — это все, что я могу ответить на любой вопрос о нем.

Признаться, звонок Лины застал меня врасплох. Не то, чтобы я не рад был ее слышать — совсем наоборот! — но уж точно не ожидал, что она когда-либо наберет меня сама. Деланным голосом она изображала равнодушие и не единожды подчеркивала, что звонит мне по деловому вопросу, решение которого больше волнует Ларису, чем ее саму. Но я рассмотрел в ее объяснениях нечто такое, что скрывать за железными воротами не представляло возможности. Лина выдала себя с потрохами, когда поинтересовалась о тех кашпо, которые до сих пор лежат в бардачке моей машины, а потом между делом еще и спросила, как поживают идеальные рубашки эгоцентричного супчика. Она снова сделала мне этот день! После разговора с Борисом Аркадьевичем порция вдохновенного позитива была сродни глотку свежего воздуха.

Нет, я не повздорил с Линнером, не оборвал с ним связей, как того хотел отец, и даже не изменил к нему своего отношения, когда узнал причину конфликта. Более того, я только утвердился в добропорядочности Бориса Аркадьевича и в беспринципности отца, ведь только он мог перечеркнуть столетнюю дружбу из-за такой ерунды.

Строительная компания, соучредителями которой они и являются, давно желала заполучить в свои владения лесопарк в Северном районе. По мнению отца, туда отлично вписывался торгово-развлекательный комплекс, и все, медленно, но верно, шло к тому, чтобы начать реализовывать задуманное. Основные бумаги уже были подписаны, последнее слово оставалось за архитектором, но архитектор по понятным или непонятным причинам взял и не подписал.

Такое «самодурство» взбесило отца не по-детски. На повестке дня в совете директоров он поднял вопрос о том, какими способами можно прижать архитектора и вытеснить его с занимаемого поста, на что Борис Аркадьевич только махнул рукой и сказал: «Забей! Построим в другом месте».

Беспардонность и гнев отца вылились чуть ли не в потасовку, и Линнер, планирующий провести в России несколько недель, тем же вечером вернулся в Италию.

Поговорив с Борисом Аркадьевичем сейчас, я понял, что он не держит зла на своего давнего приятеля, и более того, готов убедить меня, что отец «перебесится, и через пару дней все будет окей. Просто у кого-то критические дни».

Но критические дни, кажется, подзатянулись.

После звонка Лины я окончательно разгоняю все удручающие мысли, и иду на перерыв со свежей головой. Мне хочется думать только о ней, а не о склоках, в которых замешаны большие деньги.

— Фил на выставку пригласил. Ты идешь? — безжалостно расправляясь с оберткой шоколадного батончика, спрашивает Катя и второй такой же протягивает мне. В университетском буфете у нас тоже есть свое неизменное «блюдо».

— Спасибо, — смеюсь я и на ее же манеру одним рывком избавляюсь от фантика. — Почему бы и нет? Что предполагает программа?

— Поклоны, разговоры о выдающемся таланте, фуршет. Ну и, если звезды удачно сложатся, пять картин в духе раннего Ренуара…

— Раннего — в смысле, периода его младенчества?

— Как-то так, — хихикает Катя.

— Но один солидный дядя в малиновом пиджаке обязательно почешет толстым пальцем подбородок и скажет: «Гм-м…Что-то в этом есть!». И заберет живописные полотна с молотка. За баснословные суммы! Ведь этот дядя…

Катя подхватывает последнюю фразу, и мы в два голоса ржем от души:

— Дядя Фила!!!

— Кстати, об искусстве, — едва успокоившись, улыбаюсь я и возвращаюсь к наслаждению вкусом питательного батончика. — К тебе поступил заказ. Требуется партия таких же пиджачков для одной цветочной лавочки…

— Одной? Абсолютно случайной цветочной лавочки? — иронизирует Катя.

И я ей подыгрываю:

— Абсолютно случайной. Что скажешь?

— Скажу-у-у… что на этой неделе я совершенно свободна.

— Серьезно? Я боялся, что ты откажешься. Все-таки целая партия — однообразная работа. Да и вряд ли они смогут заплатить тебе приличную сумму.

Катя шустро достает из сумочки влажные салфетки:

— Леша, ты меня обижаешь! Думаешь, я стану делать это из-за денег? — выудив из пачки одну, она тщательно протирает ею пальцы и ладони, комкает и, практически не глядя, выкидывает использованную салфетку в урну, точно попав в нее с приличного расстояния.

— Прости, я не хотел, — на мгновение я зажмуриваюсь, соглашаясь, что погорячился с фразами. И мотаю головой: — Но дело в том, что мама Лины, Лариса, человек с определенными принципами. Она не примет от чужого человека подарки, какими бы сердечными они ни были.

— Ты хочешь, чтобы я с ней сроднилась? — смеется Катя.

— Я хочу, чтобы ты озвучила цену. Приемлемую, но не сомнительную. Чтобы Лариса и Лина ни в коем случае не посчитали ее унизительной. Ты ориентируешься в прайсах на кашпо?

— Нет, но постараюсь выяснить. Не беспокойся, сделаем так, как требуется.

— Спасибо, шеф! — в благодарность я мягко тараню Катю плечом и про себя отмечаю, что перенимаю у Лины привычки. — Как насчет того, чтобы сегодня же переговорить с Ларисой?

— Ух, как тебе не терпится снова увидеться с ее дочкой!

И от ее наигранно-укорительной фразы я даже немного смущаюсь, хотя должен признаться, что Катя права.

— Знаешь…

— Да ладно, я все понимаю, — добродушно смеется она. — Я не против заскочить к ним в магазинчик сразу после универа. И кстати! Есть у меня одна мыслишка насчет вашего свидания, — подмигивает Катя и взглядом приглашает войти в аудиторию, предчувствуя звонок с перерыва.

— Оу! — еще больше оживляюсь я.

На лекции мы перебрасываемся короткими репликами и наскальными живописями в заметках ее айфона, временами смеемся, прикрывшись конспектами. Катя показывает мне несколько забавных снимков кактуса в профиле Инстаграма Лины, которые я и без того выучил наизусть, как и все записи под этими фотографиями, и шепчет:

— Надо, чтобы кто-нибудь вот здесь написал: «А есть ли у парня девушка?».

Я слегка торможу:

— И-и?

— И потребовал свидания.

Я сосредотачиваюсь на последней фразе, представляя себя на месте Лины:

— Но Лина может проигнорировать такое сообщение и не среагировать должным образом.

— Значит, подобных комментариев должно быть огромное множество. Чтобы не проигнорировала, чтобы наверняка среагировала. Пусть ее закидают однотипными комментариями. Десятки, сотни требований о свидании! — громким шепотом скандирует Катя, и я замечаю, как она загорается собственной идеей. — Представляешь, такое масштабное оживление в профиле! Целый флэшмоб с хэштегами по всему Инстаграму! Это ж круто! Я бы не устояла…