Чтение онлайн

– Если я правильно помню, - остановил он меня, сосредоточенно хмурясь, когда я попрощалась с ним у входа в свой дворик, - Вашему Анатолию пришлось пойти на прямой подлог, когда вам потребовалось поддержать жизненные силы заболевшего сына?

Я только глянула на него, гадая, куда он клонит.

– Значит, у нас есть еще один факт, - удовлетворенно кивнул он, - вопиющей несправедливости в распределении общих благ.

Я вопросительно вскинула брови.

– Я заметил интересную закономерность, - пояснил он.
– Ангелы снабжаются жизненной энергией по умолчанию, с повышенным рационом, как видно на мониторах, у силовых подразделений. Заявки на подключение людей встречают отказы, но далеко не всегда. И только испо… - Он запнулся, глянув на меня, - … потомки ангелов, намного более близкие им, не рассматриваются в качестве получателей благ всего сообщества.

– Надо все это записать по свежей памяти, - ввернула я, снова кляня себя за неуместную романтическую рассеянность.

Тень с победным видом похлопал по папке со своими записями, зажатой у него под мышкой.

Вот эти его выводы я только и смогла пересказать Стасу, когда отчитывалась о нашей стажировке у энергетиков. На него они не произвели ни малейшего впечатления.

– Само собой мелких на довольствие не ставят, - буркнул он, - если им место в штате еще не определили.

– И это нормально?
– вспыхнула я.

– Я уже забыл, что такое нормально, - огрызнулся он.
– Что у вас дальше?

Дальше у нас оказалось подразделение вероисповеданий. Услышав об этом на следующий день, я чуть не застонала - к церкви я всегда была равнодушна, и мой ангел многие религиозные доктрины с первых минут нашего знакомства на смех поднял. Слава Богу, хоть курс этот оказался не слишком длинным.

Первое, что меня поразило в этом подразделении - это строгая обособленность каждой его группы, отвечающей за ту или иную из ведущих земных религий. Складывалось впечатление, что они вообще друг с другом не общаются, лишь ревностно следя за изменением числа сторонников своего вероисповедания и такового же коллег-соперников.

При этом каждая группа была глубочайше убеждена, что именно контролируемая ею церковная доктрина наиболее близка небесному сообществу. Я никак не могла решить, то ли это они от людей нетерпимостью заразились, то ли все религиозные войны из-за их отношений в коллективе начинались.

Они даже внешность себе выбирали напоминающую последователей курируемой церкви.

Сначала мне больше всего понравились кураторы буддизма с их спокойствием и невозмутимостью. Но уже через какой-то час пребывания среди них я не могла избавиться от мысли, что вступи остальные группы в самый настоящий рукопашный бой на уничтожение, эти будут наблюдать за его ходом все с тем же хладнокровием и отстраненностью.

Покровители племенного политеизма, наоборот, были наиболее открыты и непосредственны. Но только в своем помещении. Они буквально рвали на себе волосы, рассказывая о болезнях и несчастьях, сокращающих численность подотчетных им общин, и так раздувались от гордости, упоминая многодетность их семей, словно это было их рук дело. Жесткость нравов в их племенах ни в коей степени их не смущала: в ответ на наш вопрос о жертвоприношениях, они удивленно поинтересовались, чем отличается бык, убитый в ритуале, от такого же, забитого для прокорма людей.

Кураторы православия и католицизма располагались в противоположных углах этажа подразделения, как можно дальше друг от друга. В обоих нас встретили особо радушно и только в них у нас с Тенью поинтересовались, какую веру мы исповедовали в земной жизни. Я смущенно ответила, что в церковь не ходила - Тень спокойно сообщил, что был атеистом. И там, и там наши ответы были встречены приветливой улыбкой, за чем последовала фраза: «Отец наш небесный все равно за вами приглядывает».

Наверно, меня снова нагнало земное прошлое, поскольку после этой фразы в православной группе меня просто захлестнула уверенность, что все будет хорошо. В католической же группе мне послышалась в ней скрытая угроза, и оставалось лишь надеятся, что всевидящий Господь отметил не только прегрешения моего ангела, но и его добрые намерения.

Группа покровителей ислама настояла на том, чтобы мы посетили ее последней. Это было хорошо - иначе я бы с этого курса раньше срока сбежала. Нас посадили на пол, в самой неудобной позе, и велели дословно записывать все услышанное. Что было практически невозможно - вся группа говорила почти одновременно, на пределе своих голосовых связок и исключительно победными лозунгами. Нас еще и повторять их все время заставляли - мол, в любом случае пригодится для понимания людей, которые в самом ближайшем будущем все обратятся в ислам.

Его кураторы и за пределами своего помещения вели себя напористо и задиристо, комментируя коллег отнюдь не в той приветливой и сдержанной манере, о которой мне мой ангел все уши прожужжал. И меня совсем не удивила нервозность, царившая в помещениях протестантской и лютеранской церквей, которые располагались по соседству с исламистами.

Одним словом, в конце курса мы с Тенью дружно вздохнули с облегчением и признали, что из него ни одному из нас не удалось почерпнуть ничего полезного.

На выходе из здания, однако, нас ждала приятная новость: нам разрешили краткий ознакомительный визит в законодательное подразделение, причем начиная прямо со следующего дня.

Я помчалась в наше здание, чтобы сообщить об этом Стасу. Сначала мне пришлось подгонять Тень, но когда я сказала ему, что нам нужно обдумать список интересующих нас вопросов, он охотно подчинился моему темпу.

– Вот чтоб мне так удача давала себя за хвост подержать!
– проворчал Стас в ответ на мое известие, но определенно довольным тоном.
– С Максом связалась?

– Нет, сначала тебе, - не стала я раскрывать ему свои планы.

– То-то же!
– окончательно оттаял он.
– Значит, не совсем еще потерянный случай в плане дисциплины. А что там у церковников?

– Жуть!
– вложила я все свои впечатления в одно слово.
– Можно подумать, у них там турнир идет, причем средневековый и не до первой крови, а до последней.

– Это ты их еще на земле не видела, - хохотнул Стас.

– На земле?
– не поняла я.

– А откуда, ты думаешь, у людей пророки, святые и прочие великомученики берутся?
– хмыкнул он.
– Они же на плотности своих рядов помешаны - то и дело гонцов посылают ее взвинчивать.

– Да нет, наверно, раньше посылали, - поправила его я.
– А сейчас они бы поменьше конкурировали, а то на земле все больше людей чувствуют эти драки подковерные и в секты уходят.

– Вообще-то, ты права, - посерьезнел Стас.
– Я уже давно замечаю, что люди духовную пустоту не терпят, боятся ее - и темные тут как тут, а мне лишняя работа на голову. Ладно, вас вытащим - подниму, наверно, этот вопрос. Давай пока Максу звони.

Я послушалась, но только не позвонила, а вызвала, и не Макса, а Винни. Как я и надеялась, мысленная связь с Максом у него была, и он с неизменным восторгом согласился побыть у меня передатчиком.