Чтение онлайн

– Поинтересуемся, - зловеще произнес внештатник.

– Вы его еще не опрашивали?
– изобразил я крайнею степень озадаченности.

– Он вызван в их расположение, - ответил он, внимательно следя за моим лицом.
– Нам пришлось делать официальный запрос на беседу с ним. Запрос все еще рассматривается.

Я оказался совершенно не готов к затопившей меня волне облегчения. Пришлось срочно маскировать его под озарение.

– Теперь все становится понятным!
– воскликнул я, хлопнув себя ладонью по лбу и прикрыв ею заодно часть лица.
– Теперь все становится на свои места - в свете последующих событий.

– Каких событий?
– весь подобрался внештатник.

Если Макс вне пределов их досягаемости, можно спокойно переходить к последнему акту спектакля. Его мы со Стасом накануне снова детально обсудили. Он раз двадцать напомнил мне о необходимости потянуть время еще хотя бы сутки. Потом Татьяну ждет распределение, а меня - инсценированное похищение. И можно будет опускать занавес, который скроет нас с ней от чрезмерного внимания родных пенат.

– Я думаю, - медленно проговорил я, делая вид, что лихорадочно размышляю, - что вам нужно будет сделать еще один запрос темным.

– Поконкретнее, - подстегнул меня внештатник резким тоном.

– Как я уже говорил, - принялся я тянуть время, - воспоминания писались для моей подопечной. То есть в одном единственном экземпляре. Когда я понял, что они не достигли цели, у меня, признаюсь, опустились руки. Я просто бродил там - понятия не имею, сколько времени - не зная, что делать дальше. И однажды в совершенно диком, пустынном месте у меня произошла странная встреча.

– С кем?
– От удовлетворения и насмешки в голосе внештатника не осталось и следа.

– Не знаю, - сокрушенно покачал я головой.
– Тот ангел показался мне отшельником. Он сидел прямо на земле, прислонившись спиной к дереву, и с виду был погружен в свои раздумья. Помню, у меня мелькнула мысль, что он, возможно, тоже оказался на распутье.

Я замолчал, словно уйдя в воспоминания.

– Дальше, - выдернул меня из них внештатник.

– Я хотел отступить, чтобы не мешать, - встряхнувшись, продолжил я, - но он меня уже заметил. Уж не помню, как, но мы разговорились - честно говоря, я был рад возможности отвлечься от своих невеселых мыслей.

– О чем вы говорили?
– снова попытался пресечь мое многословие он.

– Сначала толком ни о чем, - уже привычным жестом снова пожал я плечами.
– О необычности того места, его уединенности, способствующей размышлениям. О том, что хорошо иногда отрешиться от ежедневной суеты и подумать о ее цели. Слушать, скажу я Вам, он умел - и как-то незаметно для себя я рассказал ему свою историю. После чего он предложил мне выход из того тупика, в котором я оказался.

Внештатник уже вовсю строчил на свежей стопке листов бумаги - на сей раз ему не потребовалось никаких напоминаний о точном занесении всех моих показаний в протокол. При моих последних словах он резко вскинул голову и выжидательно уставился на меня.

– Я понимаю, - покаянно склонил я свою, - что эта встреча должна была показаться мне подозрительной. Но честно признаюсь, что я тогда не очень хорошо соображал. Кроме того, со многими его аргументами я и сейчас полностью согласен.

– Хотелось бы поподробнее о них услышать, - взялся внештатник за новый лист бумаги.

– В реакции этого странного ангела, - упорно держался я неспешного повествовательного стиля, - преобладала столь типичная для наших представителей ровная сдержанность. Наверно, поэтому я и принял его подсознательно за своего. Однако, чувствовалось, что он поражен. Он заметил, что радикальное воздействие на память без согласия ангела является ничем иным, как абсолютно неприемлемым у нас насилием, а в отношении неподготовленных новичков - и вовсе преступно. И если таковое имело место с ведома, если не с одобрения руководства, то наше сообщество должно быть предупреждено о грозящей отныне каждому опасности.

Внештатник уточнил, настаиваю ли я на том, что идея превращения личного текста в подрывную литературу была внедрена в мое сознание извне.

Я подтвердил этот факт, добавив, что он ни в коей мере не снимает с меня вину за не-распознание происков темных, хотя мне и в голову не могло прийти, что последние могут свободно разгуливать на нашей территории.

Внештатник велел мне переходить к технической стороне преступного сговора с противником.

Я сокрушенно признал свою полную неосведомленность о ней, поскольку новый знакомый уверил меня, что обладает всеми возможностями, необходимыми для размножения экземпляра, который моя подопечная вернула мне с великой благодарностью за занимательное чтение. Из чего я сделал единственно возможный вывод, что мой неожиданный помощник принадлежит к административному отделу.

Внештатник поинтересовался моими дальнейшими встречами со связным противника.

Я твердо уверил его, что таковых не было, поскольку я уже принял решение изыскать возможность остаться возле своей подопечной, странный ангел тоже сослался на сильную занятость, а договариваться о встречах в удобное нам обоим время у нас не было никакой физической возможности.

С охотничьим блеском в глазах внештатник потребовал описание курьеров, доставивших мне размноженные экземпляры.

Я несколько раз извинился за то, что никак не могу удовлетворить его профессиональное любопытство, и сообщил ему о тайнике. После чего дал ему подробное описание последнего - с разных ракурсов, при взгляде с каждого из которых терялся тот или иной значимый ориентир.

И затем вызвался, в случае любых сложностей с его обнаружением, лично проводить к нему поисковую группу.

И даже изъявил полную готовность хоть частично искупить свою вину, приняв участие в засаде вышеупомянутой группы - для скорейшего опознания провокатора.

– Пока опишите его, - подозрительно прищурился внештатник.

Я сосредоточенно насупился. Вот честное слово, проще мимолетного встречного описать, чем старого знакомого! Не говоря уже о том, что из его облика тоже не мешало бы пару-тройку отличительных черт изъять. Ага, ну да, изымешь их - с Татьяниной манерой намертво к ним прозвище в сознании приклеить!

Перед глазами у меня замаячил неуклюжий, косолапый, самоуверенный и, несмотря ни на что, неотразимо привлекательный мультяшный медвежонок. Таким я и изобразил темного гения - не скрыв, а гротескно, до неузнаваемости, выпятив его особые черты.

В тот день мне таки помогли побыстрее покинуть комнату для допросов, и внештатник со своими записями под мышкой мне на пятки наступал.

Ну, что - я сделал все, что смог. Оставалось только темного гения предупредить - чтобы внештатники не наткнулись на него, когда со всей своей служивой прытью ринутся на поиски тайника.

Темный гений, как обычно, забулькал - только на этот раз от негодования.

– У тебя совесть есть?
– застучало у меня в голове крупными каплями дождя по железной крыше.
– Ты не мог какого-нибудь злодея нафантазировать? Сейчас они до меня не доберутся, но ведь не забудут же! Мне же внешность теперь менять придется, а я к ней уже так привык!

Я вспомнил метаморфозу, в результате которой много лет назад слащаво неотразимый Денис превратился в обычного, но куда более привлекательного Макса.