Чтение онлайн

– Все правильно, - кивнул инструктор, когда я закончила.
– Хранитель может показываться своему подопечному?

– Да, - уверенно ответила я, - среди других людей, если невидимость создает преграды выполнению его миссии.

– А при отсутствии других людей?
– скорректировал свой вопрос он.

– Да, - снова не замедлила я с ответом, - если это не вызывает у подопечного подозрений.

– А если это вызывает раскрытие его сущности?
– прищурился он.

Меня словно током ударило. Я всегда безоговорочно доверяла своей интуиции. Вот придержало же меня что-то за язык, в самом начале этого занятия, и сейчас это что-то лихорадочно забормотало, что не случайно внештатник обратился с вопросами ко мне - хотя это Тень к нему со своими приставал.

И, очень может быть, не случайно, что мы сразу к внештатникам попали. Значит, моему ангелу все же удалось скрыть от них возвращение моей памяти? Если бы из него как-то правду вытащили, меня бы уже давно схватили. Наверно, это они сейчас на всякий случай проверяют. А если нет, если меня сюда заманили - еще раз я им просто так не дамся, и звукоизоляция не поможет. Интересно, ангелы могут оглохнуть? А целители когда-нибудь с искусанными ангелами сталкивались?

Нет, паниковать буду потом, если придется - пока лучше мне нашей с моим ангелом версии придерживаться.

– Нет, конечно, - выдохнула я, изобразив полный шок, которым и была якобы вызвана уже слегка затянувшаяся пауза.

– Вот это и есть грань, - медленно проговорил инструктор, не сводя с меня взгляда.

– А какое наказание предусмотрено в подобном случае?
– пришел мне на выручку Тень.
– Насколько я понимаю, Вы привели реальный пример?

– В каждом конкретном случае, - ответил ему инструктор, продолжая следить за моим лицом, - соответствующая инстанция собирает дисциплинарную комиссию, которая и выносит решение о наказании, исходя из намерений правонарушителя.

Я была страшно благодарна Тени - он вцепился в инструктора с просьбой привести еще примеры, и тот, наконец, прекратил меня гипнотизировать.

Но все последующие описанные им ситуации были тоже знакомы мне до последней подробности. Тоша, наоравший на понятия не имеющую, кто он, Галю; Анабель, совратившая своего Франсуа; Киса, которого мой ангел насильно вытащил отсюда и приволок снова Марину хранить; единство наших ангелов (инструктор назвал его сговором) против наблюдателей…

Мне не нужно было изображать возмущенное негодование. Услышать историю своей жизни в виде зарисовок из преступного мира, да еще и из уст того, кто у тебя половину этой жизни отобрал и нахально прямо под носом прячет - у кого угодно зубы от злости сцепятся.

Не разжались они у меня даже по дороге назад в наше здание. Тень тоже деликатно молчал.

– Я поражаюсь Вашей выдержке, - обронил он лишь почти в самом конце пути.
– Это ведь об Анатолии речь шла?

Я молча кивнула.

– От него все еще нет известий?
– снова спросил он еще через пару шагов.

Я молча покачала головой.

– Простите меня, если мои слова покажутся Вам бесцеремонным вторжением не в свое дело, - нерешительно добавил он.
– Но мне кажется, что главное сейчас - что бы ни случилось - не допустить, чтобы его усилия пошли прахом. Он вернул Вам память о Вашей жизни, о Вашем сыне, о том, что ему нужна помощь…

Не дослушав, я снова коротко кивнула и пошла к себе.

Он мне еще рассказывать будет, что мне делать! Я еще на земле, Бог знает сколько лет назад, решила сохранить в памяти каждый мельчайший момент, связанный с моим ангелом.

Но это было на земле.

А сейчас я не на земле, а где-то рядом с моим ангелом, которому тоже определенно нужна помощь. И я, между прочим, уже ангел, который просто обязан оказать помощь ближнему. А с другой стороны, я еще не совсем ангел - значит, пока имею право действовать не совсем ангельскими методами.

На следующий день по дороге в центральный офис, я попросила Тень подыграть мне.

На этаже внештатников я снова принялась тараторить ему что-то, старательно не глядя себе под ноги, и, наконец, запуталась в них и споткнулась. Тень попытался подхватить меня и подтолкнул к ближайшей двери. Я выбросила вперед руку, чтобы не врезаться в нее, но дверь от удара даже не шелохнулась.

Ладно, подумала я, с гримасой растирая ушибленную ладонь, начало положено.

– Извините, пожалуйста, - смущенно пробормотала я инструктору, застывшему, как статуя, возле все той же единственной открытой двери, - я такая неловкая! Со мной на всех тренировках мучились.

– Меня ознакомили с Вашими результатами, - произнес он даже без тени сочувствия, делая шаг в сторону, чтобы дать нам зайти в комнату.

– А когда у нас будут практические занятия?
– снова взялся за свое Тень.

– Кто Вам сказал о практических занятиях?
– уставился на него инструктор немигающим взглядом.

– Насколько я понял из Ваших слов, - откровенно удивился Тень, - вы большей частью не кабинетной работой заняты. Наблюдение, задержание - они наверняка особых навыков требуют. В службе внешней охраны, например, им наибольшее внимание уделяли.

– Трюков, которым Вы там научились, - дернул уголком рта инструктор, - Вам хватит. На первое время. Для простейших задач. Если Вы к нам когда-нибудь попадете.

– Вот мы и хотели посмотреть, - не сдавался Тень, - подходим ли мы вам. Чтобы не ошибиться в выборе.

– Наш отдел не выбирают, - высокомерно бросил ему инструктор.
– Мы работаем с информацией под грифом секретности, и допуск к ней получают лишь безукоризненно прошедшие проверку благонадежности. О ней мы и будем говорить сегодня, - добавил он не терпящим возражений тоном.

Соврал инструктор - его очередная нудная лекция оказалась посвящена как раз отсутствию этой благонадежности. И все примеры в ней снова имели отношение к моему ангелу.

Начал инструктор со знаменитого второго шанса, о котором с такой гордостью всегда говорил мой ангел и из-за которого они столько с Мариной ругались. Оказалось, однако, что этих шансов больше и все они, в конечном итоге, служат выявлению инакомыслящих. Оступившегося ангела порицали, но затем поощряли - чтобы посмотреть, возобладает ли в нем впоследствии благодарность и смирение или гордыня и свободомыслие. Последующие шансы позволяли выявить тенденцию, и однажды, как говорится, количество переходило в качество. Которое в отдельных случаях заканчивалось распылением.

Меня особенно покоробило, что приводить подобный приговор в исполнение были обязаны те самые темные, которых когда-то изгнали в опалу за то же инакомыслие. Я вспомнила потемневшее лицо Макса, когда он много лет назад рассказал нам об этом.

Постоянные отзывы моего ангела и его победные возвращения предстали передо мной совсем в другом свете.

Называть инструктор его не называл и даже делал вид, что речь идет о разных диссидентах, но у меня сердце екало - что-то слишком много они узнали о недавней активности моего ангела. Неужели он им сам все выложил? Или его пытали? Нет, у них нельзя. Он во всем сознался, чтобы от меня подозрения отвести?