Чтение онлайн

– Да погоди ты! – Лена крепко держит Фёдора за рукава, хотя тот больше и не думает вырываться.

– Да что погоди? – спрашивает Фёдор, скорее, для проформы, чем для выяснения причины.

– Послушай меня, – Лена умоляюще смотрит ему в глаза.

Федино сердце дрогнуло. Он привык считать Лену не только умной, но и сильной женщиной. А тут – на лице мольба, глаза блестят, губы сжаты, чтобы скрыть накипевшую дрожь.

– Ну защитишься, – продолжает Лена, – ну получишь корочку. Так ведь на диссертации жизнь не заканчивается. Учёная степень – это лишь первый шаг.

– Лен, перестань! Я этих фраз высокопарных знаешь сколько наслушался? Во! – раздражённо перебивает Фёдор, проводя по горлу ребром ладони.

В безобидных препирательствах они входят в кабинет. Для Феди остаётся незаметным, что Лена запирает входную дверь на ключ. Он всё больше негодует, раздражаясь едва ли не с каждым словом:

– Задрали они все! Шаповал и Маслаченко неслабо достают, грозятся: «сократим!», «сократим!», если не защищусь, – перекривляет он прямое начальство. – Весь отдел подзуживает. Даже Валька, дура эта прибацанная – тоже тявкает!

– Да пойми ты! Защитишься – и никто тебя доставать не будет!

– Ага, не будет! Ты вон тоже – чего развыступалась? «Жизнь не заканчивается», «первый шаг». – Фёдор так увлекается, что, кривляясь, передразнивает Лену.

– Чего ты-то от меня хочешь? – он едва не кричит. – Тебе мало публикаций? Чего тебе от меня надо? Какой из меня учёный? Я тебе так нужен в соавторы, как собаке свиное рыло!

Лена с грустью смотрит на Фёдора, выслушивая его тирады. Наконец, когда тот иссяк и, тяжело дыша, молча на неё уставился, Лена пользуется паузой:

– Спасибо, дорогой.

– За что спасибо? – равнодушно спрашивает Фёдор.

– За то, что сравнил меня с собакой, а не со свиньёй, – иронизирует Лена.

– Да ну, Лен, ты шо, я ж… – смущается он.

– Ничего, всё нормально, – вкрадчивым голосом Лена гасит ситуацию, настраиваясь на главное.

– А теперь, Феденька, – её голос приобретает более жёсткие обертоны, – послушай меня. Вчера я получила письмо из Мюнхена. Там весной будет конференция. Мы с тобой должны на неё попасть. Это же Европа…

– Да какой ещё Мюнхен, Леночка! Опомнись! Ты-то, может, и попадёшь.

– Я хочу, чтобы и ты поехал. А разве тебе этого не хочется?

– Лена-а-а! Разуй глаза-а-а! Где я – а где Мюнхен! Да наши все удавятся, но меня туда не пошлют! Тебя – да. Ты, может, и поедешь.

– И ты поедешь. Почему ты не веришь в себя?

– С чего ты взяла, что я там кому-то надо?

– Так и я там никому не надо, – не сдаётся Лена, – если не будешь себя продвигать, никто тебя и не заметит.

– Я всё равно не понимаю, чего ты от меня хочешь?

Лена терпеливо пытается пробить железобетонное упрямство Фёдора:

– Я хочу, чтобы мы вместе отослали тезисы. Пока их там примут, подготовим доклад и вместе поедем, как соавторы. Теперь понятно?

– Почему именно я? – недоумевает Фёдор, – почему не Ерышев?

– Да куда ему до тебя! – Лена не очень верит своим же словам, но старается говорить убедительно.

– Он доктор наук! Молодой! – не устаёт Федя хвалить Ерышева, хотя и терпеть его не может, но уже не знает, как отделаться от такого… «научного домогательства».

– Не нужен мне никакой Ерышев, – грустно произносит Лена.

– Он умный, настоящий учёный. А я – никто! Понимаешь, Лен? Я – никто. И зовут меня – никак.

Нижняя губа дрожит, глаза увлажняются… голос даёт слабину:

– Федька, ты классный! Но почему ты такой дурной? Неужели ты не понимаешь… что я люблю тебя? Таким, какой ты есть… Понимаешь ты?!

Лена даёт волю слезам, ухватившись за оба его плеча и прислонив голову к груди Фёдора. Тихий плач постепенно перерастает в рыдания, меж которыми Лена приговаривает:

– Глупышка ты мой… Лапушка… Я так люблю тебя…

Ничто человеческое Бакланову не чуждо. Романы случались и не только кратковременные. Но никто прежде не признавался ему в любви, да ещё так надрывно. («Карина не в счёт», – решает про себя Фёдор.) Он даже не знает, что говорить, только держит её в объятиях, робко так, словно боится разрушить это хрупкое создание, так искренне открывшееся ему в тайных чувствах.

Когда Лена успокаивается, Бакланов, от смущения пряча глаза, с трудом из себя выдавливает:

– Леночка, я не знаю, что тебе ответить. Я тебе благодарен за прямоту, за чувства. Но пойми, я не достоин тебя. Я – ничтожество. Моё присутствие рядом с тобой может тебе только навредить. Ты же знаешь, скажи, кто твой друг…

Лена не соглашается. Пережив стыд и неловкость, открывает ключом дверь…

Уже в коридоре, закрыв кабинет, она грустно изрекает:

– Знаешь, я в каком-то романе встретила фразу: «Мы друг без друга остаёмся в одиночестве».

Фёдора передёргивает…

– Не обращай внимания. Это так…

«Это как?» – думает Фёдор, но за Леной не следует.

После встречи с Леной Саша принимает решение: «Надо наказать этого пижона, раз Ленка за ним ухлёстывает».

Саша – типа бизнес-партнёр Жоры. Вернее, Жора крышует Сашин бизнес, и очень надёжно. Берёт с него по-божески, но стабильно боронит его от других «крышевателей» и даже от ментов и налоговой. Между ними возникли не то чтобы дружеские, но добрые партнёрские отношения. Вот Саша и обращается к Жоре, что надо бы наказать одного хлыща.

Так и говорит ему по телефону:

– Жора, тут такая ситуация… Тебе с этим справиться легче. А мне… Будет слишком явно, что… ну, что это моя работа.

– Шо такое, Саня? Проблемы?

– Да есть малёхо. С Ленкой чувак один…

– Чё, пристаёт?

– Да нет. Я так мыслю, что это она по нему кипятком писает. А я получаюсь в пролёте. Понимаешь?

– Ну да. И шо за крендель?

– В институте у неё, Федькой зовут.

– В институте?… Федькой?… – Жоре вспоминается, что рассказывала тёща о квартиранте. Да только полно в городе институтов и Федек. Не обязательно же тот самый.