Белый гонец
Шрифт:
– И ты при таком богатом отце погнался за две версты из-за какого-то ж-жалкого златника?! Да еще и на сос-сну полез?!
«А хан-то, оказывается, и правда, хитер! Такого так просто не проведешь! – понял Звенислав и мысленно стал умолять.
– Ну, Славко, или как там тебя теперь – Златослав, только не молчи, выручай, говори!»
Но Славко и не думал молчать.
Делая вид, что переводит дух, он на самом деле придумал, как ему быть дальше и лукаво усмехнулся:
– Почему из-за одного? Кто тебе сказал, что из-за одного? Я сказал? – и, приблизившись к хану, громко шепнул: - Он у меня десять золотых украл и где-то в лесу спрятал! Верно говорю! Только один у себя оставил, во рту держит! А ну, покажи его хану! – обернувшись к Звениславу, приказал он.
Купеческий сын с изумлением поглядел на Славку, но, вовремя вспомнив свое обещание делать все, что тот скажет, покорно вынул изо рта золотую монету и показал хану.
Тот взял тонкий желтый кружок, вогнутый, как чашечка, осмотрел его со всех сторон и, сам тому удивляясь, задумчиво произнес:
– И, правда, з-златник! Настоящий! Константинопольс-ский!
– Вот видишь! А ты как думал? – делая вид, что обиделся из-за того, что ему не поверили, упрекнул Славко.
– Из-за одного златника я и, правда, не стал бы зря ноги бить. А из-за десяти и двух верст пробежать не жалко!
– Хм-мм! – осклабился, соглашаясь, хан.
– Я бы, пож-жалуй, и десять верст из-за двух проскакал! Так, значит, золото любиш-шь, купеческий сын?
– А кто его не любит? Конечно!! Меня в честь золота даже и назвали - Златославом!
– Златослав… Златослав… - задумался вслух Белдуз. – Что-то похожее я уже слышал! Но – только не Златослав. То, что касается з-золота, я з-запоминаю навс-сегда! Но что-то уж очень похожее… И сам ты мне, кажется, кого-то напоминаешь… Этот голос и особенно взгляд, который ты так стараешься спрятать за улыбкой! Где я тебя мог видеть?
– Да мало ли, хан… - пожал плечами Славко.
– Я же все время при отце, а он вечно в дороге! У одних покупаем, другим продаем! Может, в Корсуне где встречались? Или на пограничном торжище, когда между Русью и Степью мир?
Хан недовольно покосился на него и строго заметил:
– Мира между нами не мож-жет быть ни-ког-да!
– Ну, эти, как их там… - запнулся Славко.
– Перемирия! – подсказал Звенислав.
– Во-во, они самые!
– Мож-жет быть, мож-жет быть… - задумчиво пробормотал хан.
– Но с-сдается мне, что я видел тебя куда раньше! Да и лицо твоего слуги мне тож-же совсем недавно знакомо!
– Да будет тебе, хан! – успокаивающе махнул рукой Куман.
– Все русские на одно лицо!
– Все – да! – согласился Белдуз.
– Но от этих двоих у меня как будто в глазах двоится. Что-то у них не так!
– Тебе всё не так, хан! Всем ты не веришь!
– Я даже с-самому с-себе не верю!
– И правильно делаешь, хан! – вмешался в беседу Белдуза со старым половцем Узлюк и с готовностью показал на свой лук: - Позволь, я их обоих одной стрелою!
Хан недовольно посмотрел на него и проворчал:
– Тебе бы все стрелой, да стрелой! Сама судьба, каж-жется, посылает нам счастливый случай узнать, что в этой грамоте! А заодно и этих проверить! Так ты, говоришь, Златослав – купечес-ский сын?
– Да! – с готовностью подтвердил Славко.
– С-стало быть, ты и с-считать умеешь?
– Конечно!
– Ну, так считай!
– А ты дай мне мои златники, я и посчитаю!
– Ишь, чего захотел! – зажал монету в кулак Белдуз. – Золото вс-се считать умеют! Ты так считай!
– Просто так не интересно, но так уж и быть!..
И Славко быстрой скороговоркой, чтобы его не уличили в том, что он почти не умеет считать дальше десяти, затараторил:
– Раз, два, три, шесть, десять, двадцать, двадцать девять, двадцать десять…
– Хорош-шо! – остановил его хан.
– И… читать можеш-шь?
– Конечно! А тебе что, надо что-то прочитать?
– Надо-надо!
«Ну, вот! Молодец Славко, - торжествуя, подумал Звенислав.
– Сейчас хан даст ему грамоту, и, как только она окажется в наших руках…»
Но Белдуз неожиданно для него, вместо вожделенной грамоты, принес от костра свою новую плеть и протянул ее Славке со словами:
– Оч-чень хорошо! Тогда – пиш-ши!
Славко тоже растерялся не меньше Звенислава. Но быстро взял себя в руки и с деланным сожалением сказал:
– Но, хан, чем и на чём? Кабы я знал, то прихватил бы с собой калам и чернила или на худой конец писало с куском бересты… А так…
– А так - вот тебе моя плетка… - оборвал его хан и, рассеянно пробормотав: «Где ж я тебя все-таки видел?..» - приказал: - Пиши рукоятью прямо на снегу!
«А вот об этом мы-то и не подумали! Не успели… Все! Пропали!..» - охнул про себя Звенислав.
Но Славко, как ни в чем не бывало, пожал плечами и, со словами: «Ладно! Плеткой, так плеткой!», уверенно, будто всю жизнь занимался переписыванием книг, вывел на снегу четкие, ровные буквы.
– Вот, - показал он на них Белдузу.
– Аз, Буки, Веди… Велишь продолжать, хан?
– Хватит, ДОС-статочно!
«Ай, да Славко!
– изумился Звенислав.
– Мне на это целых полгода понадобилось! А он – с первого раза запомнил! Живы останемся, надо будет обязательно сказать про него отцу! Хотя… - вспомнив, что их скоро ждет, помрачнел он, – какое теперь «останемся»…»
Время жизни сократилось всего до нескольких шагов, отделявших их от костра, откуда хан нес уже и саму грамоту.
– Вот, - не отдавая, показал он ее Славке.
– А теперь сослужи-ка мне с-службу и прочитай эту грамоту от одного вашего князя – другому!
– Вот эту? – забывая про осторожность, Славко радостно сделал шаг вперед.
Хан, морщась от боли в руке, быстро спрятал грамоту за спину.
– Эту, эту!
– Так давай же!
– Только из моих рук!
– Ну-у! Грамота, видать, важная! Такую я даром читать не буду! – протянул Славко, отступая назад так, что натолкнулся на Звенислава.
– Да ты что? – зашипел на него тот. – Испугался? Иди скорее, пока дает!
– Если б давал! – огрызнулся, почти не раскрывая губ, Славко. – А так видишь, уцепился за нее, так просто и не выхватишь!
– Ну, иди же!
– Не торопи, сам знаю, что делаю!
Хан заметил, что отроки о чем-то говорят между собой, и с подозрением спросил:
– А что это вы там шепчетес-сь?
– Это не я! – искренне бросая на Звенислава недовольный взгляд, ответил Славко. – Это он просит, чтобы я не предавал Русь!