Белый гонец
Шрифт:
– В волка, хан!
– Какой волк? Где волк? Это же с-собака! Зачем ты ее убил?
– Так я думал - волк!
– Мало ли ч-что ты думал? Разве у тебя есть, ч-чем думать? За тебя только хан мож-жет думать! Я бы так узнал, что это за собака? Почему здесь собака? К кому прибежала собака? Может быть, к этим? А теперь?.. Что я, по-твоему, думать долж-жен?
– Да мало ли тут по лесам всяких псов! – успокаивающе заметил Куман. – Веси сожжены, вот они и бродят там, где люди, ищут остатки еды…
– Веч-чно ты за них заступаешься! – кивнув на своих воинов, нахмурился хан.
– А если ты провинишься, кто за тебя заступаться будет? Они?!
Белдуз обвел попятившегося Узлюка и всех остальных воинов гневным взглядом и, презрительно махнув на них рукой, снова сел у костра.
Кто-то из половцев схватил мертвого пса и подальше от глаз хана бросил к лежавшим отрокам. Тиун словно дождался своего. Снова был рядом с любимым хозяином…
– Эх, Тиун, Тиун! – Славко уткнулся лицом в снег и принялся биться о его сухую кромку лбом. – И надо было тебе за мною бежать…
– Будет так убиваться… - глядя на него, пожалел Звенислав.
– Да что ты понимаешь? – поднял на него мокрое, то ли от снега, то ли от слез, лицо Славко. - Ведь у нас в веси, из живности один лишь конь, да вот он оставался… Теперь ни Тиуна, ни…
Славко вдруг осекся на полуслове и прошептал:
– Есть!
– Ну что там еще? – насторожился Звенислав.
– Придумал! А все он – Тиун! Не зря бежал, не зря погиб! Выручил ведь…
– Уф-ф! – с облегчением выдохнул Звенислав. – А я уж думал, опять что… - и только тут до него дошло, что сказал Славко: - Как это придумал? Что?! Постой-постой, я, кажется, сам начинаю догадываться! Надо… коня раздобыть?
– Конечно! Только… вот связаны мы крепко…
– Ну, за этим дело не станет! – уверенно пообещал Звенислав.
– А вот как решить дело с конем?
– А помнишь, как я у своих его для гонца уводил? – напомнил ему Славко.
– Так и тут надо! Только не «половцы», а «Мономах» кричать, да погромче.
– А к лесу как добраться?
– Ну, в темноте, я думаю, тебе это легко будет сделать!
– Как! Мне?!
– Ну, не мне же! Хан, если увидит, что я от обещанных двадцати златников сбежал, задумается и о мно-огом догадаться может! Куда спокойней для него будет, если ты сбежишь, а я останусь. Для нашего дела это даже лучше! Так что, как ни крути, а ехать к Мономаху нужно тебе. Ну что – поедешь? Не забоишься?
– А что нам еще остается…
– Тогда будем ждать наступления темноты…
5
«Ай, да купеческий сын!» – ахнул про себя Славко.
Отроки, то и дело посматривая на запад, словно торопя солнце скорей покинуть небосклон, лежали и молчали.
Также косясь на закатную полоску и тоже молча, только сокрушенно вздыхая, мимо них то и дело проходил с беспомощно опущенными руками Тупларь.
– Мы ждем, чтобы скорее настал вечер, а он наоборот… - сказал, наконец, кивнув на него, Славко. – Ну, ладно, так уж и быть, помогу ему!
Он огляделся и, увидев, что над лесом, покаркивая, летит одинокий ворон, сам тихо каркнул:
– Карр-карр! Я человек-ворон!
– А? Что?
– испуганно закрутил головой половец.
– Карр! Молчи и слушай, глупый человек, если хочешь спасти свою жизнь! Карр-карр!
– Слушаю… слушаю… - приседая, часто-часто закивал Тупларь.
– Твоя сабля находится в кустах около самой высокой сосны, с которой сняли мальчишек! – таинственно проговорил Славко и угасающим голосом закончил.
– Кар-карр-карррр!
Тупларь несколько мгновений ошеломленно смотрел на ворона, который, пролетев над лесом, скрылся вдали. Затем вскочил и со всех ног бросился к сосновому бору.
– Далеко не убегай! – прокричал ему вдогонку Белдуз. – До темноты чтоб вернулся!
Глуповатый половец оглянулся, понимающе кивнул и еще быстрее побежал к самой высокой сосне.
– Зачем ты это сделал? – с недоумением посмотрел на Славку купеческий сын.
– Да так! – неопределенно ответил тот.
– Жалко стало!
– Он же половец!
– Да какой там половец! Такой же смерд, как дед Завид и все мои земляки. Был, небось, пастухом, да посадил его хан Белдуз на коня, дал саблю. Вон, гляди, - показал на возвращавшегося вприпрыжку с найденной саблей половца Славко. – Вот эту! Он ей наверняка и взмахнуть-то ни разу еще не успел!
– Ой, не нравится мне все это… - прошептал Звенислав, глядя, как хан, взяв саблю из рук принесшего ее счастливого Тупларя, о чем-то быстро спросил его и направился прямо к ним.
Подойдя к отрокам, Белдуз не стал начинать разговор издалека, а сразу же показал саблю Славке и спросил:
– Ты принес-с! Ты ее с-спрятал, у сосны, с которой вас с-сняли! Где ты ее взял? Откуда она у тебя?
– Так… на дороге нашел, хан! – не долго думая, ответил Славко. – Там ведь набег был! Тако-ой большой набег!
– сделал он страшные глаза. – Много всего валялось!
– Набег, говоришь? Правильно говоришь! – подумав, кивнул хан и быстро спросил: - А саблю зачем взял?
– Так я ж тебе говорил – за слугою погнался! Деньги свои отобрать. А он, вишь, крепкий у нас какой! – показал подбородком на купеческого сына Славко.
– Разве с одними кулаками у такого отберешь?
Хан с минуту смотрел на Славку, на Звенислава, потом швырнул саблю под ноги кинувшегося поднимать ее Тупларя, и прошипел:
– Ладно, ж-живи! И вы ж-живите… пока! – добавил он отрокам и, в сопровождении Узлюка и Кумана, снова пошел к костру.
– Слава Богу! –с облегчением выдохнул Звенислав. – А я думал – все… порубит нас хан прямо этой саблей из-за твоей глупости!
– А разве это глупость – жизнь человеку спасти?
– Да какой же он человек – половец! Не понимаю, как можно из-за одного поганого всей Русью рисковать? Озорничать-озорничай, да меру знать надо!
– Да… - не обижаясь, вздохнул Славко. – Об этом мне и дед Завид все время говорит. Да только таким уж я уродился, ничего с собой поделать не могу!
– А ты молись! Бог и поможет!
– Слушай, а что же ты с такой верой у Бога смелость себе не выпросил?
– Да я просил – еще как просил!
– А что же тогда Он не давал?
– Не время, значит, еще было!
– А теперь, стало быть, время?
– Ну да, то я для себя только просил, а тут, наверное, все сразу: и страх перед страхом, и страх за отца и то, что Руси помочь захотел! Бог, видишь, взял да через твою траву мне сразу и помог.