Белый гонец
Шрифт:
– На Корсунь! На Корсунь!! – восторженно перемигиваясь, зашептались половцы.
– Да, так написано! – подтвердил Славко.
– А все это велим хранить в великой тайне… М-ммм!
– Еще бы! На Корсунь!
– хмыкнул Белдуз и уточнил: - А что означает это странное «м-ммм?» Тебе что – больно?
– Да нет, это здесь так написано! – показал на первое попавшееся слово в конце грамоты Славко. – Вот – приписка!
– Приписка? – недоуменно прошептал Звенислав.
Хан тоже насторожился:
– Какая-такая приписка?
– Откуда я знаю? – пожал плечами Славко.
– Какая-то очень важная, раз так мелко написано. Никак не могу издалека разглядеть! Дай-ка сюда грамотицу, хан!
Всегда осторожный Белдуз так уже доверился этому отроку, что машинально протянул ему лист пергамента со свисавшей с него свинцовой печатью, и тот приблизил ее к самым глазам.
– Ну да… очень важное добавление, - подтвердил Славко и, переходя на тон, каким читал всю грамоту, добавил: - А после прочтения этой грамоты приказываю немедленно уничтожить ее. И подпись… Ой! Сам князь Владимир Мономах!
С этими словами Славко бросил лист пергамента в костер и, не жалея дорогих сапог, еще и подкинул ее в то место, где было больше всего пламени.
– Что ты делаеш-шь?!
– в ужасе закричал хан.
– Как что? – оглянулся на него Славко. – Выполняю то, что тут написано!
– Да я тебя с-сейчас за это… на клочки… на части!..
Хан потащил из ножен свою булатную саблю.
– За что?! – чуть не плача, принялся оправдываться Славко.
– Мономах - мой князь! Как я мог пойти против его воли? Ты бы сам осмелился не выполнить приказ своего главного хана?
– Я с-сам себе хан! – гневно воскликнул, с лязгом возвращая саблю обратно в ножны, Белдуз.
– Вот видишь! - всхлипнул Славко. – Ты хоть и хан, а сразу умчишься, когда он сюда приедет! А я ему что скажу?
– Как это приедет? Поч-чему приедет? Когда приедет? – услышав о Мономахе, встревожился хан.
– А вы что не знали, что он, прослышав о вашем набеге, сразу в эти края из Переяславля подался?
– Как бы он уже не перекрыл нам обратный путь! – не без тревоги заметил старый половец.
– Сам знаю, Куман! – остановил его хан и прищурился на Славку: - А тебе это откуда извес-стно?
– Так я ведь с обозом откуда ехал! – выдержав до конца его взгляд, напомнил Славко.
– Из Переяславля!
– Не верь ему, хан! Из Киева мы! – подал голос купеческий сын, решив, что пришел и его черед своей игрой поддержать Славку.
И Белдуз попался на эту удочку!
– Молчи! – прикрикнул он на Звенислава.
– Теперь я знаю, кому верить! Ты все время нарочно меня путаеш-шь! Слушай приказ! Гаси костер! Расседлать коней! До вечера будем здес-сь! С темнотой уйдем!
– А с этими что делать?
– кивнул на отроков старый половец.
– Дозволь, хан, я их сейчас… - подался вперед Узлюк.
– Нет, этих - связать! – приказал Белдуз. – Поедут с нами в Степь! Вместо грамоты теперь будут!
– Меня-то зачем? – не понял Славко, когда крепкие руки принялись связывать его сыромятным бичом.
– Я и так не уйду, ты мне еще ддвадцать златников должен!
– Зато у тебя десять за пазухой! – коротко бросил ему хан и усмехнулся: - Вдруг ты захочешь лучше иметь, как это у вас говорится, синицу в руке, чем журавля в небе?
3
– Ай да хан! – восторженно закричали половцы.
Половцы, то и дело в страхе оглядываясь по сторонам, быстро погасили костер и разлеглись вкруг его остывающего тепла. А отроков, связав, бросили рядом. Тупларь, доживающий не то, что свои последние часы, но уже и минуты, сжалившись, принес им две большие охапки еловых веток. На них было куда теплее и мягче, чем просто на снегу.
Славко лежал молча, отдыхая, словно человек, выполнивший нелегкую работу – вспахавший поле, выкосивший луг или построивший дом... А Звенислав, качая головой, только и делал, что повторял одно и то же: «Ну, Славко!.. Ну, Славко!..»
– Ну, Славко! – в который раз сказал он.
– Как же ты додумался до всего этого?
Славко недоуменно посмотрел на него и устало ответил:
– Я и сам не знаю. Сначала, как мы и договорились, хотел просто вырвать у хана грамоту да бросить в костер. А когда этот Узлюк…
– Кто-кто?
– Да во-он тот половец, который все: «Одной стрелой, одной стрелой двоих…»
– Ох, и надоел же он мне! – поморщился Звенислав.
– Мне тоже! – согласно кивнул Славко и продолжил: - Так вот, когда он опять это сказал, то я и смекнул: а почему бы мне самому так не сделать? Как говорят у нас, одной стрелой - тьфу! – одним ударом двух зайцев убить!
– То есть и грамоту сжечь, и про Корсунь сказать?
– Ну да!
– Здорово…
– Только, думаю, не сразу. А чтоб хан поверил! Он золото любит, вот я и торговаться стал!
– Да, ты так торговался, что мой отец, наверное, позавидовал бы!
Славко усмехнулся, умалчивая, что научился так торговаться в споре со Звениславом об одолень-траве, и только сказал:
– Ну, а когда грамота, считай, уже в моих руках была, дальше требовалось, чтобы хан в каждое ее слово поверил… А как это было сделать? Он ведь не одну грамоту от князей получал! А я кроме этой, ни одной и в глаза-то не видел! Тут я и вспомнил про гонца… хм-мм… гонца… гонца…
– Ты что это замолчал?
– заторопил Звенислав.
– Да так… ничего, - словно очнувшись, посмотрел на него Славко.
– На чем я остановился?
– На гонце! – удивленно напомнил тот.
– Ах, да! Гонце… гонце…
– Да что с тобой, наконец? – не на шутку встревожился Звенислав.
– Я говорю, вот и стал тогда повторять то, что твердил он в бреду!
– А я-то подумал, что ты, и правда…
– За тридцать – златников Русь решил продать? – насмешливо уточнил Славко.
– Да!.. – виновато вздохнул Звенислав.
– Аж в глазах темно стало. Даже не помню, как и драться полез! Ты уж прости, вон, как кулаками тебя отходил…
– Да мне только того и надо было! – усмехнулся Славко.
– Как только ты на меня кинулся, да еще и убить захотел - видел бы ты тогда свои глаза - тут хан совсем нам поверил! Вон слышишь, как теперь радуется?
Славко кивнул на хана, который с довольным видом разговаривал с воинами, делясь своими богатыми планами. И оба отрока, прервав разговор, невольно стали прислушиваться к его словам.