Чтение онлайн

Наконец, всё было готово, и мы с Жаком забрались в повозку. Лошадь звали Жози, и она действительно оказалась послушной. Но я всё равно нервничала и держала вожжи так крепко, что вскоре у меня устали руки.

Тракт, что вел в Альтевию, был довольно оживленным, и нам навстречу то и дело попадались экипажи, всадники, а то и просто пешие путники. И только когда мы свернули на дорогу поуже, которая шла вдоль красивого озера, всё сразу переменилось. С одной стороны, я смогла позволить себе чуть расслабиться и отпустить вожжи. Но, с другой стороны, от того, что мы были тут одни, мне стало немного страшно.

Что, если мы свернем не туда и заблудимся? Да, Жак наверняка проделывал этот путь не единожды, но он всё-таки был еще ребенком и мог ошибиться. Да и сама дорога, как и предполагала мадам Бернар, становилась всё хуже и хуже. Экипаж стало немилосердно трясти на камнях, а он был уже стар. И каждый раз, когда одно из колес попадало в очередную выбоину, я подпрыгивала и испуганно вздрагивала.

— Далеко ли еще до деревни? — спросила я Жака, когда дорога сделала еще один поворот, но на горизонте я так и не увидела никаких построек — впереди простирались только бескрайние зеленые в цвету луга.

— Если бы напрямки, так недалеко, а по дороге дальше, — он шмыгнул носом, явно радуясь тому, что обратный путь ему приходится проделывать не пешком.

Дорога тут стала чуть получше, и я потеряла бдительность и не заметила ухаб, в который нырнуло правое переднее колесо. Экипаж вздрогнул, рвануло оглобли, и лошадь, резко остановившись, заржала. Послышался сухой треск, и повозка накренилась на правую сторону.

Ох, нет!

Жак спрыгнул на дорогу, я — следом за ним.

— Похоже, ось сломалась, мадемуазель, — со знанием дела сказал он. — Нам с вами это не поправить.

Я застонала от отчаяния. Придется идти пешком. А ведь мой чемоданчик был весьма тяжел. Я загрузила его всем, чем могла.

Конечно, я умела ездить и верхом, но не без седла же! Но и оставить лошадь тут, на дороге, я не могла. На нее мог позариться не только дикий зверь (а при мысли о них меня прошиб холодный пот), но и кто-то из местных жителей.

— Сейчас мы распряжем лошадь и пойдем, — сказала я и поставила на дорогу свой чемодан.

— Погодите, мадемуазель! Кажется, вон там кто-то едет!

Да я и сама уже услышала звук приближавшегося экипажа, который пока был скрыт перелеском.

— Кто-то едет из вашей деревни? — с надеждой спросила я.

— Нет, мадемуазель, наша деревня слева — вон там, за холмом. А едут справа, должно быть, из имения герцога Лавальера.

Это имя пробудило во мне неприятные воспоминания. Впрочем, сейчас выбирать не приходилось, и на этой дороге я обрадовалась бы даже декану Уилкинсу.

Из-за перелеска, наконец, вывернула красивая открытая карета — ландо. Увидев нас, ее кучер натянул вожжи, и экипаж остановился.

— Мадемуазель Эстре? — услышала я голос герцога Лавальера. — Что у вас случилось? И как вы оказались так далеко от города?

— Я ехала в Бёврон, ваша светлость! К пациентке, которой требуется срочная помощь. Да-да, представьте себе, пациенты у меня всё-таки есть!

Возможно, в такой ситуации мне не стоило дерзить, но как только я увидела, с какой снисходительной усмешкой он ко мне обратился, так уже не смогла сдержать себя.

— Я рад за вас, мадемуазель! Но, как я понимаю, сейчас срочная помощь требуется уже вам самой?

Нет, он, кажется, еще и издевался! У меня на языке завертелась очередная дерзость, и мне стоило немалых усилий не произнести ее вслух. Потому что на сей раз он был прав — нам действительно требовалась помощь.

— Да, ваша светлость, наш экипаж сломался, а нам нужно попасть в деревню как можно скорей. И я была бы вам чрезвычайно признательна, если бы согласились довезти нас до Бёврона. Кажется, это уже недалеко.

Я ни за что не стала бы просить об этом для себя. Но речь шла о жизни беременной женщины! И о жизни ее ребенка!

Судя по парадному костюму, его светлость ехал в Тирелис не просто так, а на какое-то важное мероприятие. Но каким бы дурным человеком и ретроградом он ни был, я надеялась, что даже он не откажется нам помочь.

И всё-таки я замерла, ожидая его ответ.

— Конечно, мадемуазель! Позвольте я возьму ваш саквояж! Понс, — обратился он к своему кучеру, — займись экипажем мадемуазель Эстре. А я пока сам сяду на козлы.

О, о том, что его слуга отремонтирует еще и нашу повозку, я не смела и мечтать!

— Благодарю вас, ваша светлость! — в этот момент я была готова простить ему наши все наши прежние разногласия.

— Ну, что вы, мадемуазель, как я мог отказаться от возможности увидеть ваши способности в деле? — насмешливо ответил он.

А я стиснула зубы, чтобы не сказать ему всё, что я думала о его высокомерии! Возможно, я скажу ему. Потом. А пока я должна была думать только о сестре Жака.

Деревушка Бёврон оказалась маленькой и довольно бедной. Два десятка домов вытянулись вдоль дороги, глядя на проезжающих крохотными, затянутыми слюдой оконцами. Построены они были из глины и покрыты соломой.

Мне показалось, что его светлость чуть нахмурился. Возможно, он, как и я, был здесь впервые, несмотря на то что его имение находилось неподалеку. Да и что было делать столь высокородному господину в таком месте, как это?

Когда мы выехали на деревенскую улицу, Жак выпрыгнул из экипажа и устремился к одному из домов. Перед этим домом герцог и остановил лошадей.

— Позвольте мне донести ваш саквояж, мадемуазель Эстре, — вежливо предложил он. — Он слишком тяжел для молодой барышни.

Но я поблагодарила его и отказалось. Мне не хотелось пугать ни роженицу, ни членов ее семьи. А появление в их доме хозяина провинции наверняка сильно бы их взволновало. Да и сам герцог, пожалуй, мог испугаться того, что он бы там увидел.

Чтобы войти в дом, мне пришлось чуть пригнуться. Меня сразу опахнуло тяжелым спертым воздухом, в котором чувствовался запахи и крови, и пота, и несвежей пищи.

— Женщина? — донесся до меня грубый мужской голос. — Кого ты привел, идиот? Женщины не бывают докторами.