Чтение онлайн

Несколько перемен лошадей на почтовых станциях, бессонная ночь, и вот я в Галлее — столице Леандрии. Дорога была каждая минута, но прошло еще пять часов, прежде чем я сумел получить пропуск в королевский дворец, а затем и попасть в покои, отведенные нашему королю.

— Что у вас случилось на этот раз, Лавальер? — такими словами встретил меня его величество. — Вы так быстро вывели из строя и того доктора, которого я вам отдал? Но даже если и так, то не надейтесь, что я отряжу с вами другого врача. Здесь тоже свирепствует холера, и вы сами можете видеть, какие меры предосторожности мы принимаем.

Да, я это видел. Король принимал меня в большой зале, и он находился в одном ее конце, а я в другом. И на лице его величества была маска.

— Нет, ваше величество, на сей раз я прибыл просить о другом.

Я рассказал ему о том, что случилось, и замер, ожидая его ответа. А он долго молчал.

— Я вполне понимаю ваше желание помочь этой девушке, герцог! — наконец, сказал он. — Она поступила самоотверженно и благородно. Но сути дела это не меняет. Закон есть закон. И если бы монархи ставили себя выше этого закона, то в мире давно бы начался хаос. Уверен, вы это понимаете и сам.

— Но этот закон несправедлив, ваше величество! — воскликнул я.

— Не делайте неосмотрительных заявлений, ваша светлость! — он погрозил мне пальцем. — Я могу счесть вас вольнодумцем.

— Но это я виноват в том, что случилось, ваше величество! Это я заставил мадемуазель Эстре лечить моего сына! У нее просто не было выбора! И на моем месте так поступил бы любой отец. Я вынудил ее преступить закон, пользуясь своим положением. Она всего лишь врач городской больницы в моей провинции. Могла ли она мне отказать?

— Даже если и так, Лавальер, то она все равно нарушила закон. Вот если бы вы заточили ее в темницу за то, что она отказалась выполнять ваше требование, то я немедленно распорядился бы ее оттуда освободить.

Я сжал кулаки и заскрежетал зубами. И его величество сочувственно покачал головой:

— Единственное, что я могу сделать, это порекомендовать суду установить для этой мадемуазель наименьшее из возможных наказаний.

Он щелкнул пальцами, и присутствовавший при этой встрече первый министр тут же услужливо подсказал:

— За данное нарушение предусмотрено наказание в виде лишения права на медицинскую практику, штрафа в размере тысячи эренов и каторжные работы или тюремное заключение сроком от двух до десяти лет.

Я уже знал об этом, но всё содрогнулся, услышав это сейчас.

— Ну, вот, Лавельер, — кивнул король, — вы всё слышали сами. Эта мадемуазель должна будет провести в тюрьме или на каторге как минимум два года. И из моего личного к вам расположения я могу распорядиться, чтобы она отбывала наказание в тюрьме для лиц благородного происхождения. Условия там куда лучше, чем в обычных тюрьмах.

И он поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

Я вернулся домой спустя два с половиной дня после отъезда. Гленн встретил меня на крыльце и сообщил, что его сиятельство уже накануне поднялся с постели, а нынче даже изволил выйти на балкон подышать свежим воздухом.

Сбросив запылившуюся одежду и умывшись, я отправился к сыну.

— Ваша светлость! — Ален хотел вскочить с постели, но я его остановил.

Он был еще слишком бледен и слаб. Впрочем, его щеки и прежде не отличались румянцем. И почему я раньше никак не пытался это изменить? Мне давно следовало заняться здоровьем сына.

И мне показалось, что в комнате было слишком прохладно.

— Гленн, прошу вас проследить за тем, чтобы здесь чаще затапливали камин. Его сиятельство слишком слаб после болезни, и нам следует особо заботиться о нём.

— Непременно, ваша светлость! — дворецкий, как мне показалось, был удивлен.

Впрочем, в этом был виноват я сам. Я всегда считал, что настоящий мужчина не должен быть неженкой. И что тело нуждается в физических упражнениях и закаливании. Я не хотел учитывать того, что мой сын был еще слишком мал, чтобы соответствовать моим ожиданиям.

— Ваша светлость! — подался ко мне Ален. — А мадемуазель доктор сегодня не приедет ко мне? Мне сказали, что она была у меня несколько дней назад, но я совсем этого не помню. И мне хотелось бы поблагодарить ее за то, что она была ко мне так добра!

О, в этом наши желания вполне совпадали! Мне тоже хотелось бы ее поблагодарить. Но вместо этого я втянул ее в ужасную историю, и теперь вместо нашей благодарности она получит судебный приговор, который может отправить ее в тюрьму или на каторгу.

— Я непременно передам мадемуазель твои слова, — я постарался улыбнуться. — И вот еще что, Ален, перестань обращаться ко мне столь церемонно и просто называй меня отцом или папой.

Мой голос дрогнул, когда я это произносил. А в горле запершило. Это я сам когда-то одернул сына, когда он пытался назвать меня папой в присутствии посторонних. Каким же абсурдным это казалось мне теперь.

Ален бросил на меня недоверчивый взгляд, и у меня сжалось сердце от той тоски, что я разглядел в его глазах. Мы всегда были рядом. Но как же далеки мы были друг от друга! И в этом был виноват именно я, а никак не мой маленький сын.

Я сел рядом с ним на кровать и притянул его к себе. Я почти никогда не позволял себе проявлять по отношению к нему излишнюю ласку, считая, что это сделает его сентиментальным и испортит его. Но как же жалел я об этом сейчас!

Ушел из комнаты сына я только тогда, когда он заснул. И я брел по коридору, шатаясь от нахлынувших на меня чувств, которых я давным-давно уже не испытывал.

— Прикажете подавать обед, ваша светлость? — осведомился Гленн.

Но я покачал головой.

— Нет, я пообедаю в городе. Мне срочно нужно в жандармерию!

Я надел мундир и велел подать экипаж. Два дня в седле совершенно меня измотали.

— Вы опять уезжаете, Эмильен? — Дениза остановила меня на крыльце. — Право же, это просто невежливо! Вы как будто намеренно забываете о том, что мы у вас гостим!

В ее голосе я расслышал гневные нотки. И в другой ситуации она вполне имела бы право упрекать меня в невнимательности и в недопустимом пренебрежении обязанностями жениха. Но только не сейчас.

— Возможно, я и хотел бы забыть об этом, мадемуазель Рошен, — холодно откликнулся я, — но вы не даете мне такой возможности.