Чтение онлайн

Мужчин было двое. Оба были одеты в темную неприметную одежду и широкополые шляпы, которые почти скрывали их лица. Мне были видны только их бороды.

— Не вздумайте рыпаться, мамзель! — предупредил всё тот же голос. — Нам велено отвезти вас в Леандрию, и мы сделаем это, хотите вы того или нет. А если вы вздумаете кричать или попытаетесь сбежать, то всё может закончиться плохо. В горах, через которые мы поедем, много ущелий и диких зверей. И если вы станете создавать нам проблемы, нам проще будет выкинуть вас из кареты, чем возиться с вами до самой границы. Деньги за вас нам уже уплочены.

Деньги? Кто-то заплатил им за это деньги?

У меня был только один вариант ответа на этот вопрос. Мадемуазель Рошен! Конечно, это мог быть и кто-то другой, но я не верила в такие совпадения.

Но зачем ей помогать мне против моей воли?

Ох, нет! А что, если она вовсе и не собиралась мне помогать? И ее визит ко мне был продиктован совсем другим желанием?

Возможно, она хотела не помочь мне, а избавиться от меня? Но почему? Неужели действительно потому, что ее жених стал уделять мне куда больше внимания, чем следовало?

Меня запихнули внутрь экипажа, и один из мужчин сел на скамью напротив меня. Другой вскочил на козла, и мы тронулись в путь.

Я застонала, когда мы отъехали от больницы и нырнули в темноту ночи.

Что будет, когда обнаружат мое отсутствие? Поймут ли, что меня выкрали? Конечно, нет! Все наверняка решат, что я сбежала сама.

А это будет означать, что я признала свою вину и лишь ухудшила свое положение. И не только свое, но и полковника Мерсера, и папеньки. И может быть, даже самого герцога Лавальер.

Кляп из моего рта вынули, как только мы выехали из города. Тут, на пустой дороге никто не услышал бы меня, вздумай я закричать. А выпрыгивать на ходу из кареты со связанными руками было бы просто безумием.

Но поскольку теперь я могла говорить, я не могла не задать тот вопрос, что меня волновал.

— Кто велел вам похитить меня? Вы хоть понимаете, что это преступление?

Сидевший напротив меня мужчина криво усмехнулся:

— На заплатила за это какая-то мамзелька. Имени мы у нее спрашивать не стали, нам оно без надобности. И можете мне не верить, барышня, но вы должны быть рады, что за это дело взялись именно мы с братом! Потому что наша заказчица вообще-то хотела, чтобы мы вас укокошили. Только мы не душегубы какие-то, так мы ей и сказали. Сторговались на том, что мы отвезем вас в Галлею и оставим там. И по моему разумению, так оно и для вас будет лучше. Весь город знает, что вы сидели в тюрьме. И вернетесь туда, если снова окажетесь в Тирелисе. Неужели вам не обидно? Вы столько помогали бедным людям, вот только в суде это вам не зачтут. Не нужно было вам соваться в дом его светлости. У богатых есть свои врачи! Которые ни по што не стали бы помогать нам.

— Вы ошибаетесь, сударь! — возразила я. — Прямо сейчас в городской больнице помогают простым пациентам сразу несколько врачей дворянского происхождения.

— Вот оно как? — удивился он. — Ну, да вам-то от этого не легче. А в Леандрии вас никто не знает, там вас никто не станет искать.

Он думал, что успокаивает меня, но каждое его слово заставляло меня вспоминать о тех людях, которые могли пострадать из-за моего бегства.

— Пожалуйста, отвезите меня назад! — попросила я. — Я заплачу вам столько, сколько скажете. У меня есть деньги!

Мой собеседник посмотрел на меня с недоверием. Я была не похожа на состоятельную даму.

— Мы не привыкли нарушать слово, барышня! И раз уж мы взяли деньги за то, чтобы доставить вас в Галлею, то именно это мы и сделаем.

Через пару часов мы остановились, съехав на обочину. Ночь была темной, безлунной, и было опасно ехать по узкой горной дороге.

Эта остановка дала мне надежду. Если меня хватятся ночью, то станут искать. Конечно, никто и подумать не сможет, что меня похитили. Но даже если все решат, что я сбежала сама, то жандармы кинутся в погоню, в том числе и по этой дороге. И уж тогда я как-нибудь постараюсь привлечь их внимание.

Мне развязали руки и даже позволили выйти из экипажа и уединиться в лесочке. Но пробовать бежать не было никакого смысла. Это только их разозлит.

Как только рассвело, мы снова тронулись в путь. Я впервые была так высоко в горах, и несмотря на свою тревогу, я рассматривала проплывавшие за окном пейзажи с большим интересом.

Меня быстро укачало, и я заснула, хотя совсем не собиралась этого делать. И проснулась я только тогда, когда карета остановилась так резко, что я едва не упала на своего спутника. И вскрикнула, когда увидела, что он схватился за нож.

— Сидите тихо, барышня! — прошипел он.

Я попыталась посмотреть в окно, но конвоир торопливо задернул штору.

— Оставайтесь на козлах, месье! — услышала я вдруг знакомый голос. — И тогда я не сделаю вам больно! Нет-нет, оружие нам ни к чему! Будьте благоразумны, и я отпущу вас! Надеюсь, вы знаете, кто я такой?

Слёзы хлынули у меня из глаз. Он поехал за мной! Он меня нашел!

— Это хозяин провинции, герцог Лавальер! — сообщила я сидевшему напротив меня мужчине. — Вы же не хотите с ним ссориться? Не думаю, что вам заплатили достаточно, чтобы пойти на такой шаг.

— Что вам угодно, ваша светлость? — наш кучер тоже узнал всадника. — Мы мирные путники и никому не хотим зла.

— Тогда, сударь, вы же не станете возражать, если я загляну в вашу карету? Дело в том, что этой ночью у меня украли то, что мне очень дорого! И я намерен найти это во что бы то ни стало!

Мое сердце затрепетало. Он говорил обо мне! Я была ему небезразлична!

И я с мольбой посмотрела на своего стража.

— Прошу вас, сударь, отпустите меня! Я скажу его светлости, что вы обращались со мной хорошо, и он не станет вас наказывать! Ведь вы же ни в чем не виноваты!

Его шляпа давно съехала на затылок, и теперь мне было хорошо видно его лицо. Он был уже не молод и явно пошел на это преступление не от хорошей жизни.

— Мне нужны эти деньги, барышня! — с сомнением прошептал он. — Я уже отдал их своей семье.

— Они останутся у вас! — заверила я.

— Мадемуазель Эстре, вы здесь? — громко спросил его светлость.

— Да! — воскликнула я. — Я здесь!

И открыла дверцу экипажа.

И случилось это ровно тогда, когда подле этой дверцы оказался сам Лавальер. И когда я попыталась выйти, я очутилась прямо в его объятиях.

Мне показалось, что он был обескуражен этим столь же сильно, как и я сама. Но это не помешало ему найти подходящие к случаю слова.

— Я наконец-то нашел вас, Вероника! И уже не намерен вас более отпускать!

Он поставил меня на землю так осторожно, словно я была фарфоровой вазой. И мы стояли друг против друга и молчали. И в этом молчании было куда больше смысла, чем в любых признаниях.

Мы даже не заметили, как экипаж поехал дальше, стараясь скрыться с наших глаз. А когда мы поняли, что остались одни, его светлость мягко улыбнулся: