Чтение онлайн

Он не двинулся навстречу. Не улыбнулся. Просто смотрел, как она приближается. И в его взгляде не было тепла. Только холодное любопытство энтомолога, наблюдающего за жуком.

— Я сказал «игрушечка», — произнесло Чудовище. Голос опустился на тон, став густым и тяжёлым. — А не чучело в фиолетовом платье.

Эллин замерла. Её руки повисли в воздухе, словно их обрезали невидимым ножом.

— Сдвинься, — приказал он. Одно слово. Без повышения тона. Но в нём было столько власти, что колени сами собой захотели согнуться. — С дороги.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнула искра. Не нежности. Предвкушения.

Он прошёл мимо неё, даже не задев плечом. Будто её не существовало. Будто она была пустым местом, декорацией, которую забыли убрать со сцены.

— Попробуй и сравни, — произнёс он довольным голосом, протягивая мне поднос. — После этого чая ты сразу поймёшь, что то пойло, которое подают нам по утрам — просто солома, прилипшая к подошве.

Эллин застыла на месте. Её лицо побледнело, затем покраснело пятнами. Она выглядела так, словно её только что ударили.

Я смотрела на кружку. Фарфор был тёплым. Внутри плавали ягоды шиповника, листья смородины, что-то ещё, дарящее сладкий, терпкий аромат. А потом решила взять ее. Осторожно беря тонкий фарфор, я услышала, как поднос звенит о столик.

Я чувствовала, как кружка дрожит в руке. А вдруг там отрава? И я сейчас упаду замертво?

«Чучело в фиолетовом платье!» — пронеслось в голове. И взгляд, полный пренебрежения.

И я решилась. Я сделала глоток и замерла. О, боже мой… Я посмотрела на чай. Это… это просто невероятно вкусно… Я вспомнила, как когда-то давно, в другом мире, покупала чай на развес. Дорогущий, зараза! Вот он был такой же… Глубокий, ягодный, с кислинкой и теплом, которое разливалось по желудку, успокаивая нервы.

— Очень… вкусно, — прошептала я, с изумлением глядя на ягодки, осевшие на дне.

Мои пальцы разжались. Плечи опустились. На мгновение я забыла, где я. Забыла про кольцо. Про Эллин. Про то, что передо мной убийца.

— Я рад, что тебе понравилось, — послышался тёплый голос.

Он пробрал меня мурашками. Не страхом. Чем-то иным. Странным ощущением защищённости, которое тут же вызвало волну вины.

— Альсар! — послышался голос Эллин. Она наконец обрела дар речи, но в нём звенела истерика. — Ты… ты что?

Она не могла подобрать слов. Её мир рушился на глазах. Сценарий, который она рисовала в голове — где она триумфально входит в дом как новая хозяйка, — рассыпался в прах.

Я осмелела ещё. Чай действовал лучше любого эликсира смелости. Я сделала ещё глоток, почти закрывая глаза от наслаждения.

— Завтра я сделаю другой, — послышался голос, когда я с сожалением смотрела, что чая в кружке почти не осталось. — С малиной. Ты любишь малину, да? Малиновое варенье ты ешь… Я знаю…

— Я не поняла! — в голосе Эллин прозвучали капризные и удивлённые нотки. Она топнула ногой, и каблук громко стукнул по мрамору. — Ты говорил… Письмо… Кольцо…

— А что тут непонятного? — спросило Чудовище.

Он повернулся к ней медленно. Как разворачивается тяжелое орудие.

Я вдруг на секунду почувствовала то самое злорадное восхищение, которое чувствовала, когда он объяснял леди Халорн, где её место. Это было жестоко. Это было красиво.

— Вон отсюда, — усмехнулось Чудовище. Уголок его губ дрогнул. — Я могу повторять даже медленно. Для особо тупых.

Я чуть не прыснула чаем. Впервые в жизни я рассмеялась. Точнее, хрюкнула. И чай пошёл через нос.

Я закашлялась, чувствуя, как лицо горит от стыда, но остановиться не могла. Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь.

— Ты обещал, что как только вернёшься, разведёшься! — взвизгнула Эллин, и в её голосе прорвалась настоящая боль. — Ты клялся!

Чудовище вздохнуло. Тяжело. С сожалением. Оно сделало шаг к ней, и она инстинктивно отшатнулась.

— Знаешь, милая, — сладенько произнесло Чудовище, и я ждала каждое его слово, затаив дыхание. — Я так действительно думал… Когда писал тебе эти письма. Когда заказывал кольцо.

Он сделал паузу. Дал словам осесть. Дав возможность Эллин осмыслить каждое слово.

— Но, вернувшись, я… я увидел свою жену.

Его взгляд скользнул по мне. Тяжёлый. Осязаемый. Будто он коснулся меня.

— И влюбился заново… — продолжил он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что мне стало страшно. — Я просто мысленно поставил вас рядом и сравнил. Её и… тебя.

Он окинул Эллин взглядом — сверху вниз. От причёски до кончиков туфель. В этом взгляде не было желания. Только оценка бракованного товара.

— И понял, что ты ей в подмётки не годишься, — закончил он тихо. — Так что забери свои мечты. Они тебе не по размеру. Да, я — мерзавец, подлец… Придумай ещё парочку подходящих слов… Но я обещаю, что буду плакать по ночам в подушку, грустно смотреть в окно и так далее и тому подобное.

Эллин открыла рот. Закрыла. Слёзы брызнули из её глаз, размывая косметику. Она выглядела жалко. Раздавлено.

— Но… я… — прошептала она.

— Норберт! — позвал он, не глядя на неё. — Проводи… гостью. У неё, кажется, случился приступ. Ей нужен воздух.

Дворецкий возник из тени, словно призрак. Лицо его было непроницаемым, но в глазах плясал огонёк удовлетворения.

— Прошу вас, мадемуазель, — мягко сказал он, касаясь её локтя.

Эллин вырвалась. Посмотрела на меня. Потом на него.

— Это твои письма! — закричала она, доставая стопку. — Твои! Мы с тобой встречались. Уже договорились о дате помолвки! Ты посмотри на нее! Она не может подарить тебе ребенка!

В этот момент я почувствовала, как его рука привлекает меня к себе. И я впервые не сопротивлялась.

— Зато она может подарить мне другое, — прошептал он. И я чуть не выронила кружку, когда он со стоном наслаждения лизнул мою шею от ключицы почти до подбородка.

Мне показалось, что я покраснела до кончиков волос.

— Ты, увы, до этого уровня не дотягиваешь, — заметило Чудовище, пока Норберт уговаривал «новую хозяйку» следовать за ним.

Жар пополз вверх по шее, обжигая уши, заливая лицо тяжелым, предательским румянцем. Казалось, кожа вот-вот вспыхнет, выдав меня с головой. Я стояла, пригвожденная к полу, пока Норберт мягко, но настойчиво уводил «новую хозяйку» прочь из холла. Его спина была прямой, но в напряжении плеч читалась усталость от бесконечных войн, которые вёл этот дом.