Чтение онлайн

Украинская Национальная Революционная Армия, которая будет создаваться на украинской земле, будет бороться дальше совместно с Союзной немецкой армией против московской оккупации за Суверенную Соборную Украинскую Державу и новый порядок в целом мире.

Пусть живет Суверенная Соборная Украинская Держава, пусть живет Организация Украинских Националистов, пусть живет Предводитель Организации Украинских Националистов Степан Бандера! Слава Украине! Героям Слава!».

Современные псевдо-патриоты любят выставлять этот акт, как истинно «антифашистский», а так же указывать на идеалистические стремления бандеровского правительства, которое якобы «стремилось сразу определить отношение немцев к украинской независимости», а так же «отдельно от немцев создать государство». Но из приведенного выше документа видна только претензия бандеровцев на роль единственных представителей украинского народа и более чем лояльное отношение к национал-социалистической Германии. Текст документа подтверждает тезис о том, что поспешный акт имел целью утверждение ОУН (б) как единственной украинской организации, которая будет представлять Украину в отношениях с Германией, то есть акт стал в первую очередь частью противостояния с мельников-цами, чем борьбой за Украину. Иначе, зачем было провозглашать государство безо всякого согласования с теми, кто освобождал территорию для него и кто полностью распоряжался ситуацией? Причем фронт тем временем продвинулся не намного дальше Львова. Учитывая эти факты, становится очевидным, что подобный акт был провальным при любых, даже самых лучших условиях и с самым лучшим отношением со стороны Германии. А отношение лучшим не было по причине раскола ОУН. Бандеровцам были известны планы Германии относительно Украины. Эти планы не устраивали бандеровцев только тем, что во главе независимой Украины, скорее всего, стояли бы не они. Сама же Украина в случае победы получала независимость, вопреки всем «антифашистским» мифам. Обратимся к документам Министерства по делам восточных оккупированных территорий, которое возглавлял Альфред Розенберг, а именно к «Меморандуму о целях войны против СССР», учитывая так же то, что все решения аппарата Розенберга принимались только с ведома Гитлера:

«2 апреля 1941 г.

Меморандум № 1

Копия

Касается СССР

Военный конфликт с СССР приведет к чрезвычайно быстрой оккупации важных частей Советского Союза.

Для знатока Востока, карта народов России отображает такие национальные или географические единицы:

а) Великороссия с Москвой как цетром;

б) Беларусь и Минск со Смоленском как столицей;

в) Эстония, Латвия, Литва;

г) Украина и Крым с Киевом как центром;

д) район Дона с Ростовом как столицей;

е) район Кавказа;

ж) Российская Средняя Азия или Российский Туркестан…

А. Великороссия

Российская империя царской формы появилась после господства татар, с созданием Великого княжества Московского. Этот территориальный центр сохраняет и сегодня чрезвычайно большую ударную силу. Длительное ослабление его будет политической целью действий против СССР, что бы обеспечить возможность развития другим районам. Это ослабление должно наступить вследствие временной оккупации территории при трех важных условиях:

1. через полное уничтожение еврейско-большевистской государственной администрации, без того, что бы способствовать созданию нового общего административного аппарата;

2. через широкую экономическую эксплуатацию…;

3. через передачу важных районов российского центра новым государственным образованиям, а именно Украине, Беларуси и Донскому району.

Таким образом, одновременно открывается возможность использовать Московскую Россию как район для массовой ссылки нежелательных элементов.

Г. Украина

Киев был главным центром державы варягов, которые принадлежат к норманнам. Но и после господства татар Киев на протяжении длительного времени противостоял Москве. Его национальная жизнь, в противоположность тому, что говорит московская историография, чьи версии распространились и в Европе, основана на достаточно крепкой традиции.

Политическим заданием в этом районе будет утверждение собственной национальной жизни до создания политической формации, которая будет иметь целью одна или в соединении с районами Дона и Кавказа в форме Черноморской конфедерации постоянно противостоять Москве и оберегать великонемецкое жизненное пространство с Востока.

К той территории, которая в СССР рассматривается как чисто украинская, следует прирезать краевые районы из состава русского пространства. Как упомянуто выше, это послужит ослаблению Великороссии и в то же время созданию политического противовеса ей. Перевести в состав Украины следует территории нынешних Курской и Воронежской областей.

На достижение этой политической цели и следует направить все экономическое и административное управление украинской территорией».

На совещании, посвященном восточной политике и целям Германии в предстоящей войне против СССР, большое место отводилось планам послевоенного устройства. В протоколе совещания запечатлены следующие факты, которые касаются Украины:

«Через несколько дней после революции 31 000 украинцев собрались перед Петербургским историческим музеем, потребовали свои гетманские грамоты и с триумфом отправились с ними в Киев. А когда большевики попытались сломить наметившуюся тенденцию к отделению — началась эпоха великих восстаний. Под руководством Петлюры для борьбы с Москвой объединились, как отмечалось, 200 000 человек. Но крестьянские восстания проваливались из-за географических условий, ибо инсургенты не успели объединиться и были подавлены превосходившей техникой красных промышленных городов. Пробуждающиеся украинцы вели свою борьбу против евреев и московитов. Так же как и немцы, украинцы вели в течение столетий борьбу против поляков и московитов. В XVII в. Украине удалось сбросить польское иго, однако только на короткое время; хотя украинцы под руководством Хмельницкого разбили поляков, но были снова побеждены и вынуждены были обратиться к Москве. На народном собрании в Переяславе (1654) был заключен союз между Украиной и Москвой. Русская сторона при этом была сильнее — и отсюда, благодаря систематической русификации киевской интеллигенции, проистекают все следствия. Потом, в 1918 г., над 40 миллионами украинцев господином стал большевизм. Он должен был признать Украину в качестве федеративной республики и украинский язык как государственный язык. Однако уже в течение ряда лет снова проявляет себя обратная тенденция. Русский язык теперь снова играет решающую роль в украинских учреждениях. Все украинцы, которые так или иначе придерживались идеи автономии, были сосланы на Урал и в Сибирь. Русские сегодня господа на Украине. Этим определяется цель для Германии: свобода украинского народа. Это непременно следует принять в качестве программного политического пункта. В какой форме, и в каких масштабах сможет потом возникнуть украинское государство — говорить в настоящее время нет никакого смысла. Национальное сознание живет в широких массах — правда, в смутном виде; но даже если оно менее сильно, чем мы могли бы предположить, из этого еще не следует, что мы отказываемся от этого плана. Но надо прилагать все усилия, чтобы, в конце концов, снова вызвать к жизни это национальное сознание. При этом надо действовать осмотрительно. Надо способствовать появлению литературы о борьбе украинцев — с тем, чтобы можно было вновь оживить историческое сознание народа. В Киеве надо бы создать университет, открывать технические вузы, поддерживать украинский язык; украинские классики, которые писали частью также и на русском языке, могут быть снова напечатаны на украинском языке. И, наконец, на более позднее время можно иметь в виду и организацию политического движения, что-нибудь вроде Свободного украинского казачества. Украинские границы должны охватить собственно Украину, а также области с центрами в Курске, Воронеже, Тамбове, Саратове».

Идеи, изложенные в меморандуме и протоколе заседания, были озвучены Адольфом Гитлером еще годом ранее. Записи генерала Гальдера за июль 1940 года передают указания фюрера про государства, с которыми Третий Рейх будет иметь дело в будущем: «Украинское государство, Федерация балтийских государств, Беларусь, Финляндия». Кроме того, еще договор 1939 года между Мельником и Гитлером, условием создания Украинского государства определял успешное завершение боевых действий. Подобное условие соответствовало элементарным правилам ведения войны, и было в полной мере осуществлено на Балканах, где новые государственные образования — Хорватия и Сербия появились только после разгрома югославской армии германскими войсками. Бандеровцы не могли не понимать очевидных фактов, как и того, что они единолично не получат от немцев власти национального правительства. Именно этим и было продиктовано решение поставить Германию перед фактом, что независимая Украина уже есть и представляет ее одна единственная ОУН (б). Но чуда не произошло, и согласно вышеизложенной логике Германия не признала бандеровское правительство, а обстоятельства конфликта прекрасно иллюстрирует протокол переговоров представителей Гитлера с Бандерой:

«Краков, 3 июля 1941 года.

Присутствуют:

С немецкой стороны: помощник государственного секретаря Кундт, гр. Фюль, Юге фон Бюлов и, кроме того, полковник Бизанц. С украинской стороны: др. Гробовый, проф. Андриевский, Мудрый, др. Шухевич и, кроме того, Степан Бандера.

Кундт: Господа. Я пригласил вас прийти не как членов Национального Комитета, но как частных лиц. Прежде всего, я прошу сказать мне, действительно ли этот циркуляр подписан вами.

Все присутствующие ответили «Да».

Кундт: Я должен объяснить все по поводу этого дела. Содержание этого циркуляра совсем не отвечает фактам. Ни немецкая власть, ни службы Берлина не проинформированы про существование украинского правительства во Львове. Такое правительство не было создано на месте с их согласия. (…) Я выезжаю сегодня в Берлин, где будут приниматься другие решения. Я только хотел немедленно предупредить вас надлежащим образом не продолжать делать вещи такого рода и не компрометировать себя в глазах вашей собственной нации. Компетентные политические органы власти Рейха, под управлением фюрера, также считают преждевременным создание Украинского Национального Комитета, который выступал бы от имени Украины. (…) Мы не знаем, что решит фюрер относительно вашего состава правительства Украины, когда боевые действия будут окончены».

Неправдивой так же является страшная антифашистская история про заключение Степана Бандеры и Ярослава Стецько в концлагерь Заксенхаузен. Ведь после ареста и переговоров в Кракове Бандера и Стецько были перевезены в Берлин, где были освобождены без права покидать город. Там они длительное время жили в особняке, свободно передвигались по германской столице, и лишь после неудачных берлинских переговоров они были отправлены под новый «почетный арест», как назвал это сам Стецько. Были отправлены вовсе не в концлагерь, а в арестантский дом (бункер «Целленбау») на его территории, откуда они без труда осуществляли управление ОУН (б). В арестантском доме содержались элитные политические заключенные со всей Европы, с которыми германские власти надеялись найти взаимопонимание в будущем. Арестантам разрешалось свободно принимать гостей, передачи от них, писать письма, встречаться между собой, передвигаться по территории лагеря и многое другое, то есть пребывание лидеров ОУН (б) в Заксенхаузене не имеет ничего общего со страшилками про концлагеря. Упоминая о концлагерных мифах, нельзя не вспомнить ныне известную историю расстрела в Киеве деятелей ОУН (м) — Елену Телигу и Олега Ольжича. Эти события антифашисты всех мастей представляют как акт расправы немецких национал-социалистов над украинскими националистами. Но данное утверждение не имеет ничего общего с действительностью. Как уже было упомянуто, с расколом ОУН бандеровцы и мельниковцы начали уничтожать друг друга сотнями, а с началом войны против СССР их противостояние усилилось. Так, например первым кто сообщил в Берлин про бандеровский «Акт восстановления Украинской Державы» как про «акт предательства и саботажа» был именно Андрей Мельник, который призвал Германию немедленно распустить самозваное банде-ровское правительство. Противостояние осколков ОУН не прекращалось и далее, когда в практику вошло стремление оговорить конкурентов перед немецкими карательными органами. Преданные бандеровской оговорке мельников-цы Телига и Ольжич проходили в деле гестапо как «агенты большевистской Москвы», а не как украинские националисты, уничтожать которых немцам было очевидно без надобности, а тем более из дружественной организации Мельника.