Чтение онлайн

Одно время бразильцы надеялись на то, что в текст конституции будут включены статьи, касающиеся их родины, то есть предоставляющие им право на самоопределение, но надежды оказались напрасными. У создателей конституции был шанс на упрочение связей между Португалией и Бразилией, но они не пожелали им воспользоваться. Более того, незадолго до принятия конституции кортесы издали декрет, согласно которому центральные правительственные органы Бразилии упразднялись и провинции переходили в непосредственное подчинение Лиссабону (ну как тут не вспомнить древний принцип divide et impera – «разделяй и властвуй»?). Кроме этого унизительного для бразильцев декрета, вышел еще один, предписывавший принцу-регенту Педру незамедлительно прибыть в Лиссабон, но принц его проигнорировал. Решение принца побудило португальские войска, расквартированные в Рио-де-Жанейро, к новому восстанию, но бразильские части, при поддержке городского ополчения и всего населения столицы, напомнили португальцам, что в гостях надо вести себя прилично. Поняв, что игра проиграна, португальцы вернулись в свои казармы и вскоре отбыли в метрополию.

Некоторые плодовитые на версии историки склонны считать, что независимость Бразилии, провозглашенная принцем-регентом Педру, была частью сговора между ним и королем Жуаном Шестым. Мол, Жуан понимал, что Бразилию уже «не удержать в стойле» и потому решил, что ее должен привести к независимости Педру, который впоследствии унаследует от отца португальскую корону и оба государства вновь объединятся, на сей раз под личной унией, которая легко может перерасти в наследственную… Что можно сказать по этому поводу? Первое – для Жуана Шестого, который, мягко говоря, не блистал умом, подобная расчетливость вряд ли была возможна. Второе – любому здравомыслящему человеку было ясно, что никакая уния не заставит Бразилию расстаться с долгожданной независимостью. Умный не мог не понимать этого, а дурак не мог разработать столь изощренный план. Нет, на самом деле все было иначе. После того, как слабовольный и недалекий отец отплыл в Лиссабон, умный сын получил полную свободу действий и решил привести Бразилию к независимости, чтобы сохранить свою власть.

Отличительной чертой бразильского движения за независимость была его всеохватность – независимости жаждали и бедняки, в поте лица добывавшие хлеб насущный, и высшие слои общества, для которых власть португальской короны была что застрявшая в горле кость. Если бы Педру выступил против отделения от метрополии, то его бы свергли, не задумываясь. Если бы он уехал в Лиссабон, то стал бы марионеткой в руках либерально настроенных парламентариев. Можно сказать, что у принца-регента не было выбора или что его выбор был предопределен заранее.

Первым шагом к независимости стало формирование нового правительства Бразилии, которое начало работу в январе 1822 года. Принц-регент поставил во главе правительства ученого-естествоиспытателя Жозе Бонифасиу ди Андрада-и-Силву, уроженца провинции Сан-Паулу и горячего патриота своей страны. Любой здравомыслящий человек не увидит ничего необычного в том, что бразильское правительство возглавил бразилец, но для того времени назначение Андрады было революционным, ведь до него Бразилией всегда правили португальцы, назначенные Лиссабоном. Будучи прогрессивно настроенным либералом, Андрада в то же время не был сторонником радикальных мер, могущих потрясти основы бразильского общества. Его можно сравнить с врачом, который в первую очередь заботится не о том, чтобы победить болезнь, а о том, чтобы не нанести вреда пациенту.

30 января принц-регент обратился ко всем провинциям с призывом признать его власть в качестве верховной. Это был второй шаг, за которым последовал третий – всем португальским воинским частям, находившимся в Рио-де-Жанейро, было предписано незамедлительно отбыть в метрополию. Расклад сил был таким, что португальцам пришлось безропотно подчиниться, но при этом крупный португальский контингент, которым командовал генерал Инасиу Луиш Мадейра де Мелу, оставался в Байе.

Перец сорта малагета

Надо сказать, что принц Педру поначалу пытался усидеть на двух конях. Он не хотел окончательно разрывать связи с португальской короной и надеялся ограничиться добавлением к своему титулу принца-регента титул Конституционного и Постоянного защитника Бразилии. Однако эта уловка не сработала – бразильское общество требовало от принца четкого определения по принципу «кто не с нами, тот против нас». Камера Рио-де-Жанейро потребовала созыва Учредительного собрания, которому предстояло решить судьбу страны. И 3 июня 1822 года вышел правительственный декрет о созыве Учредительного собрания…

Умный человек всегда действует на опережение. 7 сентября на берегу реки Ипиранга [72] Педру провозгласил лозунг «Независимость или смерть!», вошедший в историю под названием «Клич Ипиранги». Эта дата стала Днем независимости Бразилии, а Ипиранга удостоилась чести быть упомянутой в национальном гимне:

Собственно, манифест, провозглашавший независимость Бразилии, был издан еще 1 августа 1822 года. «Бразильцы! – обращался к своим подданным Педру. – Сделан великий шаг! Вы получили независимость, и отныне вы сможете пользоваться всеми благами, которые она может дать вам. В качестве суверенной нации вы вошли в великое сообщество независимых наций мира…». Но этот манифест был проигнорирован португальскими кортесами, которые были согласны только на временное признание Педру правителем Бразилии, с условием, что все его министры будут назначаться Лиссабоном. «Дай голодному напиться, и он будет счастлив», – говорят бразильцы, когда получают совсем не то, что хотели получить. Последней каплей, переполнившей чашу их терпения, стал декрет, изданный кортесами 19 сентября 1822 года, согласно которому национальное бразильское правительство подлежало ликвидации, а Педру предписывалось вернуться в Португалию.

Волей-неволей принцу-регенту пришлось перейти к более решительным действиям, кульминацией которых стало провозглашение его конституционным императором Бразилии под именем Педру Первого, состоявшееся 21 сентября 1822 года. 12 октября прошла торжественная инаугурация императора и отныне все политические связи между Бразилией и Португалией были разорваны окончательно и навсегда.

Путь первого бразильского императора не был усыпан розами. Не все провинции сразу же согласились признать его власть. Как известно, крупная рыба лучше всего ловится в мутной воде, и местные власти надеялись на то, что «под шумок» и им удастся добиться независимости (сепаратистские тенденции – вечная «головная боль» Латинской Америки). Более того – против новоизбранного императора выступил его ближайший сподвижник Жозе Бонифасиу ди Андрада-и-Силва, который был недоволен политикой Педру, старавшегося удержать бразды правления в своих руках. 27 октября 1822 года Андрада Бонифасиу подал в отставку, что на деле было не попыткой уйти на покой, а попыткой шантажа императора. Шантаж удался – Педру предложил Бонифасиу возглавить новое правительство и предоставил ему широкие полномочия, которыми тот воспользовался для сведения счетов со своими политическими противниками и окончательного разрыва с Португалией. Вся собственность португальцев была конфискована, а сами они (те, кто еще оставался) выдворялись из страны. Торговля с бывшей метрополией отныне велась на общих основаниях, с уплатой двадцатичетырехпроцентной пошлины на ввозимые португальские товары, в то время как для британских товаров сохранялась льготная пятнадцатипроцентная пошлина.

Если на юге новая власть сталкивалась лишь с единичными случаями сопротивления, например – с поджогом португальцами своих складов с товарами, подлежащими конфискации, то на севере, где находились португальские войска, сопротивление приобрело организованный характер. Опираясь на штыки, португальские чиновники и торговцы учреждали в городах хунты, которые заявляли о своей верности королю Жуану, а те населенные пункты, в которых не было португальских войск, переходили под контроль патриотов. Столкновения между роялистами и патриотами могли бы перерасти в гражданскую войну, если бы первым оказала помощь метрополия, но метрополии было не до этого, к тому же с моря Байю и прилегающие районы блокировал флот патриотов под командованием англичанина Томаса Кокрейна [73] , ставшего первым адмиралом независимой Бразилии. Сознавая обреченность своего положения, в середине 1823 года португальские части капитулировали и получили возможность вернуться на родину.

Многие португальцы оставались в Бразилии – одни продолжали вести здесь дела, другие поступали на службу к императору Педру, третьи были женаты на бразильянках и считали Бразилию своей новой родиной. Гражданских лиц, не запятнавших себя действиями против новой власти, не выдворяли насильно, от них требовалось только одно – официально, то есть при свидетелях, признать независимость Бразилии.

3 мая 1823 года начало работу Учредительное собрание, а к 1 сентября завершилась работа по созданию проекта конституции. Согласно этому проекту, Бразилия должна была стать конституционной монархией. Император не мог распускать парламент и накладывать вето на законы, принятые депутатами. Такое ограничение императорской власти вызвало неприятие в придворных кругах и среди армейского командования, где было много португальцев знатного происхождения, впитавших роялистские идеи, что называется, с молоком матери. Многие члены правительства также выступали против проекта, а Бонифасиу не мог напрямую повлиять на несогласных, поскольку еще в июле был вынужден уйти в отставку из-за очередного конфликта с императором. Как это часто бывает, лишившись своей высокой должности, Бонифасиу стал лидером парламентской оппозиции и использовал любую возможность для того, чтобы досадить Педру. Ближайшими сподвижниками Жозе Бонифасиу стали его родные братья Антонио Карлос и Мартин Франсиско, также избранные депутатами собрания.