Чтение онлайн

— Это мы, — торжественно заявляет она.

Мы замираем, наблюдая, как волшебник ловкими движениями, с помощью длинных пинцетов размещает наш миниатюрный дубль внутри сферы, посыпает блёстками, имитирующими снег, и, наконец, запаивает шар серебряной крышечкой. Он встряхивает его, и внутри начинает кружиться метель, оседая на крошечных фигурках и скамейке.

— Он теперь наш, — шепчет Стеша, принимая в руки хрупкий прохладный шар. — Целый мир. Только наш!

Сердце сжимается от нежности и внезапной острой боли. Да. Только наш. Так было всегда. Так я пыталась сделать. Запечатать нас в идеальный безопасный шар, куда не проникнут боль, предательство, сложные вопросы. Я глажу свою малышку по голове, не в силах вымолвить ни слова.

Дальше мы выходим на небольшую площадку, где вокруг настоящего костра (конечно, безопасного, газового) сидят дети, а седобородый «эльф» в бархатном камзоле рассказывает сказку. Мы пристраиваемся с краю. Стеша прижимает к груди наш шар, и мы слушаем.

Сказка о принце, который в младенчестве был похищен драконом и забыл, кто он. Он рос сильным и добрым, но в его сердце была пустота, которую он не мог объяснить. И принц отправился в путь, чтобы найти своё королевство, своё имя… свою семью.

— Мама, — тихо говорит Стеша, когда сказка заканчивается, и дети расходятся. — У этого принца получилось. Он нашёл семью.

В её голосе не детская беспечная уверенность, а что-то более глубокое. Надежда? Тоска? Я присаживаюсь перед своей малышкой на корточки. Наши звёзды на палочках освещают её серьёзное личико.

— Да, солнышко, в сказках всегда получается, — говорю мягко. Волшебный шар в её руках будто даёт мне опору, право на этот разговор. — А ты когда-нибудь думаешь о том, чтобы найти своё? Не сказочное, а… то, настоящее. Папу…

Стеша не отворачивается. Огромными синими глазами смотрит прямо на меня.

— Но ты же говорила… что он нас не хотел. Что мы были ему не нужны тогда. Разве можно искать того, кто не хочет, чтобы его нашли?

Её слова, такие взрослые, режут по живому.

— Это правда, — честно признаю. — Тогда он сделал очень плохой и трусливый выбор. Но это был его выбор, Стешенька. А не твой. Ты ни в чём не виновата. Ты — самое лучшее, что со мной случилось. И мой вопрос не в том, чтобы его искать… — Я делаю паузу, выбирая слова с осторожностью. — А в том, захочешь ли ты когда-нибудь узнать о нём больше? Не для встречи, не чтобы жить вместе. А просто… чтобы понять. Какая часть тебя от него? Откуда у тебя, например, такая безудержная любовь к звёздам? Или эта твоя упрямая бровка, которая ползёт вверх, когда ты не согласна?

Стеша молчит. Она смотрит на светящуюся звезду, потом на наш хрустальный шар, где две фигурки навеки застыли в своём идеальном мирке.

— Я иногда… представляю, — наконец говорит дочка так тихо, что я едва слышу. — Какие у него волосы. Голос. Любит ли он, как я, кататься с горок, или боится темноты. Но… — она поднимает на меня взгляд, полный детского страха. — Я боюсь, что, если я что-то узнаю, будет ещё больнее. Чем просто не знать.

— Понимаю, — выдыхаю, и мне хочется плакать от гордости за её мудрость. — Это очень смелое и взрослое чувство. Бояться, но всё равно хотеть знать. И я хочу, чтобы ты помнила: если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом серьёзно, узнать что-то конкретное… мы с тобой всё обсудим. Вдвоём. Ты не одна. И какое бы решение мы ни приняли, мы всё равно будем семьёй. Самой крепкой. Как в этом шаре!

Стеша смотрит на меня, и вдруг её лицо озаряется невероятным глубоким облегчением. Она быстро несколько раз кивает.

— Спасибо, мамуля. Я люблю нашу семью. Такую, какая она есть!

Анфиса

Стеша бросается мне в объятия, сжимая между нами холодное стекло шара. Я держу свою малышку, целую в макушку и чувствую, как что-то тяжелое внутри меня сдвинулось с места. Дверь еще не распахнута, но уже приоткрыта. Я почти готова…

Чтобы перевести дух, мы идём дальше и находим «Пряничную пещеру». Здесь за столиками с помощью разноцветной глазури и посыпки рождаются съедобные шедевры.

Мы выбираем два огромных пряника в форме звёзд. Стеша с азартом художника покрывает свою звезду синей, серебряной и фиолетовой глазурью, изображая галактику.

Я, смеясь, пытаюсь изобразить на своей снежинки, но получаются какие-то медузы. Мы пачкаемся в сахарной пудре, спорим, у кого красивее, и смеёмся так легко и свободно, как будто того тяжёлого разговора и не было. И в этом его главный итог: мы можем говорить о самом сложном, и наша связь от этого не рвётся, а, кажется, только крепнет.

Наши пряники, упакованные в коробочки, и хрустальный шар требуют уже трёх рук. Я несу свёртки, Стеша — хрупкий шар, прижимая его к груди, как святыню.

— Мам, осторожно! — кричит она, когда я, пытаясь пропустить весёлую толпу гномов-аниматоров, делаю неловкий шаг назад.

Предупреждение запаздывает. Я спиной натыкаюсь на что-то твёрдое и тёплое. Раздаётся лёгкое «Ох!», и я, теряя равновесие, чуть не роняю пряники.

— Простите! Я не увидела…

Сильные руки обхватывают мои плечи, стабилизируя, и тут же тактично отпускают. Я оборачиваюсь.

Передо мной мужчина лет сорока, может, чуть больше. Высокий, в дорогой, но не вычурной тёмно-серой куртке. У него открытое умное лицо с лёгкими морщинками у глаз.

И самые добрые карие глаза, которые я видела за последнее время. В них сейчас читается лёгкая обеспокоенность и… интерес. Самый обычный мужской интерес к женщине, с которой он только что столкнулся.

— Всё в порядке? — его голос низкий, приятный, без хрипотцы Игоря, но с таким же бархатным тембром. — Я оказался на пути у прекрасной катастрофы.

— Это я не смотрела, куда иду, — краснею, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Простите.

— Не стоит, — он улыбается, и улыбка преображает лицо мужчины, делая его моложе и очень располагающим. — В этой суматохе столкновения есть особый шарм. Меня, кстати, зовут Артём.

— Анфиса, — отвечаю автоматически.

— Очень приятно, Анфиса, — кивает, и его взгляд скользит на Стешу, которая смотрит на него с нескрываемым любопытством, крепко сжимая шар. — А это, я вижу, ваша маленькая спутница. Вы, должно быть, грабите лавки эльфов? — он подмигивает Стеше, и та застенчиво прячет лицо за шаром.

— Немного, — улыбаюсь, чувствуя себя нелепо, но приятно. — Пряники, звёзды… миры в хрустале.

— Захватывающе, — говорит Артем, и его взгляд возвращается ко мне, тёплый и оценивающий. Он смотрит не на моё тело, а в лицо, в глаза. И в этом взгляде есть искреннее восхищение. — Знаете, вы… необыкновенная пара. Как два живых огонька в этой зимней сказке. Прямо дух захватывает.

Комплимент простой, но сказанный так искренне, что я теряюсь на секунду. После Гришиного презрения и ледяной боли от Игоря такой простой человеческий интерес кажется глотком свежего воздуха.