Чтение онлайн

Отпускаю руку Анфисы и встаю. Каждый мускул в теле наполняется спокойной, неотвратимой силой. Я становлюсь между ним и ей, закрывая свою женщину от злобных флюидов ее бывшего мужа.

Он запрокидывает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и на мгновение в его взгляде мелькает неуверенность. Но злоба сильнее.

— А ты кто такой? Новый утешитель? — язвительно цедит.

Я не отвечаю. Просто смотрю на него. Мое молчание, кажется, злит его еще больше. Он делает неосторожный, агрессивный шаг в сторону, словно собираясь обойти меня, дотянуться до Анфисы. Он поднимает руку.

Мое тело реагирует раньше мысли. Левой рукой быстро ловлю его взлетающее запястье. Пальцы смыкаются, и я чувствую под ними хруст тонких костей. Бывший Анфисы вскрикивает от неожиданности и боли. Он инстинктивно бьет мне в грудь.

Я не отступаю ни на миллиметр. Использую его же инерцию, резко проворачиваю захваченную руку за его спину и, надавив всем весом, вжимаю его лицом в пол. Он упирается, мычит, пытается вырваться, но моя хватка — это стальной капкан. Враг обездвижен. Унизительно прижат к полу.

— Вызовите полицию! — хрипит он, пуская слюну. — Он напал на меня! Ублюдок!

Наклоняюсь к его уху. Говорю так тихо, что слышит только он, и, может быть, Анфиса, стоящая за моей спиной.

— Ты уже все сказал. О ней. О моей дочери, которую ты назвал «прицепом». Теперь слушай. Ты исчезаешь. Навсегда. Она всегда была моей. Ты просто ошибка, неудачник, которого она по доброте терпела. И если появишься снова, я сотру тебя в порошок. Понял?

Чуть усиливаю давление на вывернутую руку. Гриша стонет, и по его лицу, прижатому к полу, течет не только слюна, но и слезы бессилия.

В этот момент подбегают охранники отеля и растерянный администратор. Кто-то уже звонит в полицию. Я чувствую легкое прикосновение к спине. Рука Анфисы. Она не тянет меня назад. Просто касается, давая знать, что она здесь.

Я отпускаю ублюдка. Он, потирая запястье, отползает на пару шагов. Его бравада сдулась. В глазах только страх и ненависть.

— Он напал на меня первым! Вы все видели! — кричит уже охранникам.

Приезжает полиция. Начинается разбор. Григорий лопочет что-то о нападении, о том, что он «законный муж» (какая наглость!), что прилетел мириться. Анфиса молчала все это время. Но теперь она выходит вперед.

Подходит к полицейскому. Ее осанка прямая, голос низкий, ровный и невероятно спокойный. Она говорит, не повышая тона, глядя ему прямо в глаза.

— Это мой бывший муж Григорий. Мы в разводе. Он последовал за мной сюда, хотя я его не звала. Он оскорблял меня при всех, пытался проявить агрессию. Этот мужчина, — она кивает в мою сторону, — просто защитил меня от его нападения. Никакой драки не было. Была попытка обезвредить хулигана. Я прошу привлечь Григория за мелкое хулиганство и оскорбление. А господина Чернова прошу отпустить. Он ни в чем не виноват.

Ее слова звучат так весомо и уверенно, что у полицая не остается сомнений. Он смотрит на жалкого, потирающего руку Григория, на меня, стоящего спокойно, на Анфису с ее ледяным достоинством. Логика проста.

Григория, бормочущего протесты, берут под локти. Когда его ведут мимо, Анфиса делает шаг. Ее слова, словно приговор, тихие и окончательные.

— Гриша. Я прощаю тебя. За себя. Но не за те слова о моей дочери. Их я не прощу никогда. Наши пути разошлись. Я люблю другого. И этот другой — отец моей Стефании. Настоящий отец. Уезжай. И никогда не появляйся в нашей жизни снова. Прощай.

Он хочет что-то сказать, но охранник одергивает его. Григорий только бросает на нас последний взгляд, полный бессильной злобы, и его уводят. Дверь закрывается.

В холле воцаряется тишина, затем постепенно возобновляется гул голосов. Все кончено.

Я поворачиваюсь к Анфисе. Она выдыхает, и все ее тело слегка дрожит. Я вижу, как ходит ходуном ее подбородок, но слез нет. Моя девочка справилась.

— Все кончено, — говорю ей.

— Да, — Анфиса кивает и вдруг слабо улыбается. — Кончено. Навсегда.

Я беру ее за руку. Ее пальцы все еще холодные. Мы идем обратно к лифтам. К нашим детям. К нашему будущему, которое, наконец, очистилось от последних теней прошлого. Дверь в ту жизнь захлопнулась.

Наша только начинается.

Анфиса

Последние дни похожи на долгий сладкий выдох после шести лет, которые я провела, затаив дыхание. Мы катаемся на таблетках, пьем какао с зефиром, и я каждый раз ловлю себя на том, что просто смотрю на них. На Игоря, который учит Стешу не бояться скорости. На Олега, который с важным видом носит её ватрушку. И на их счастливые раскрасневшиеся лица. Это не побег от реальности. Это она и есть…

А ночи… Боже, эти ночи! Когда малыши засыпают в обнимку, и дверь в смежный номер закрывается, оставляя нас с Игорем одних. Его прикосновения — это не просто страсть. Это язык, на котором мы заново учимся говорить друг с другом.

Мы не торопимся. Заново открываем карты наших тел, и я с изумлением узнаю в нём того самого Игоря — страстного, требовательного, безрассудного в своей нежности… и нового взрослого мужчину, в чьих глазах читается не просто жажда, а глубинное, всепоглощающее признание.

Он шепчет слова, от которых плавится всё внутри, а я отвечаю ему тем же, дерзко и смело, забыв о стыде и прошлых обидах. Мы сгораем и возрождаемся в этих объятиях, и каждое утро я просыпаюсь с чувством, будто моя душа, много лет сжатая в ледяной ком, наконец-то расправила крылья.

Утро отъезда — это весёлый хаотичный балет. Мы не собираем вещи, а, кажется, упаковываем само наше счастье, чтобы взять с собой. Олег с комичной серьёзностью отвечает за «важнейшие артефакты»: их со Стешей дракона и пряничный домик. Моя доченька помогает Игорю упаковать наш снежный шар.

— Он же рассыпется! — хохочу я, наблюдая, как Игорь, стиснув зубы, пытается аккуратно уложить его между свитерами.

— Ничего не рассыпется, — бормочет Чернов.

Их общий смех, наши переплетённые руки — это и есть главный багаж.

В самолёте меня накрывает новая волна немого восторга. У Чернова свой джет. Кожаные кресла, превращающиеся в кровати, приглушённый свет, стол, накрытый по-домашнему.

Но главное не это. Олег, раздувшись от гордости, как маленький пижон, берёт Стешу под руку: Экскурсия начинается. Это наш самолёт, поняла? Наш!». И он тащит её показывать скрытые полки, мини-спальню, бар с соками. Их восторженные голоса разносятся по салону.